Поведение — двойка
Шрифт:
Учитель Ризе не отходил от Андреаса. Он поправил на нем порванную рубашку и сказал дружинникам:
— Я его знаю. Его родители сейчас на работе. Куда мы его повезем?
— В больницу. В травматологическое отделение, — ответил один из дружинников.
— Я тоже поеду, — сказал учитель Ризе. — Тогда я смогу рассказать родителям о результатах осмотра.
Четверо дружинников положили Андреаса на носилки. Они погрузили его в красную пожарную машину и укутали одеялом. Один из них скомандовал:
— По местам! Поехали!
Учитель Ризе сел рядом с Андреасом. Он глядел на этого бледного
Не успела пожарная машина отъехать, как загудела сирена. Ее резкий воющий звук вывел Андреаса из забытья. Он почувствовал сильную головную боль и открыл глаза. Нет, это не отец… И не мать. Перед ним было чье-то лицо, словно в тумане… Кто же это? Ах да, это тот, у которого есть свисток… Почему он так громко свистит? А, знаю… Потому что Пампуша не надел красного берета… Вот он опять свистит…
В одиннадцать часов фрау Линден вошла в игровую комнату летнего лагеря. Она уже знала, что случилась автомобильная катастрофа. Проходя по перекрестку, она видела вывернутую ограду, валявшуюся на мостовой. Теперь ребята ей рассказали, что с Андреасом Гопе произошел несчастный случай, потому что он проехал знак «Стоп!».
Когда они дошли до знака, мнения разделились: одни утверждали, что виноват Андреас, другие — что Пампуша.
Фрау Линден не вмешивалась в их спор. Она глубоко задумалась. И вдруг снова стала расспрашивать ребят, вникая во все подробности. Но ответы их ее не удовлетворяли. Она смогла нарисовать себе происшествие, но что творилось с самим Андреасом? Это ей было непонятно. Покачав головой, она сказала:
— Тут еще надо разобраться…
Потом она пошла в канцелярию к фрау Глум и стала звонить по телефону, пока наконец не связалась с больницей. Но дежурного врача не было, а старшая сестра не могла сообщить ей ничего определенного. Только сказала, что Андреас лежит в постели и ему запрещено разговаривать. Посещать его пока не разрешается.
Фрау Линден повесила трубку.
— Ну и новости!.. — сказала она фрау Глум. — Как же теперь сообщить его родителям?..
— Вы считаете, что это должны сделать вы? Не думаю. В таких случаях близких извещает полиция.
— В таких случаях? По-моему, такого случая еще ни разу не было…
Фрау Глум открыла свой портсигар с сигаретами. Поглядев в окно, она сказала:
— Конечно, ужасно. Что тут можно сказать? Этот мальчик из тех детей, которые никогда не могут сосредоточиться. Чудовищный случай рассеянности.
Фрау Линден встала из-за стола и задвинула свой стул.
— Для меня это первый случай, когда с моим учеником случается такое несчастье. Вы говорите — рассеянность… Но мы ведь не знаем, так ли это.
Фрау Линден вышла из канцелярии. Она созвала ребят из своего отряда и рассказала им все, что узнала от сестры в больнице. Потом велела им быстро собираться в дорогу.
— Поедем на экскурсию, — сказала она.
Это была веселая экскурсия — ведь большинство ее участников почти не знали Андреаса. Но самой фрау Линден было не до веселья. Она была рассеянна. Гано Блумгольд
заметил, что, когда они стали в лесу играть в прятки, она несколько раз крикнула «Андреас!», хотя имела в виду совсем другого мальчика.Когда она еще раз позвала Андреаса, Гано подошел к ней и сказал:
— Вы тоже, наверно, все думаете, как он сейчас там? Я все время про это думаю. Хоть бы узнать, не сломал ли он руку или ногу…
— Вряд ли у него какой-нибудь перелом, — ответила фрау Линден. — Тогда бы он не смог еще раз встать. Ты ведь его друг, да? Или у него много друзей?
Гано кивнул:
— Много. Но я тоже его друг.
Тогда фрау Линден сказала:
— Хорошо, что у Андреаса есть друзья. Они ему очень нужны. Я так рада, что вы все у него есть. Ведь я не навсегда с вами останусь. Мне придется опять взять первый класс. Но Андреас вместе с вами со всеми — на это я очень надеюсь. И ты ведь тоже, правда?
Гано кивнул. Он размышлял. Он хотел что-то сказать — насчет своей надежды. Но не находил слов. Фрау Линден поглядела на его нахмуренный лоб и положила ему руку на плечо.
…В одиннадцать часов, как раз тогда, когда фрау Линден вошла в игровую комнату, в лаборатории у инженера-химика Гопе зазвонил телефон. Химик Гопе сидел, склонившись над чистым листком бумаги, и мечтал. Он мечтал о новой таблетке, которой еще никогда не было на свете и которая так нужна людям. Он мечтал о лекарстве для здоровых — чтобы они не болели.
Зазвонил телефон.
Не поднимая трубки, химик Гопе сказал телефону:
— Оставь меня в покое. Ты же видишь, что я работаю!
Телефон все звонил и звонил.
— Таких, как ты, надо обливать кислотой, — пригрозил ему химик Гопе и поднял трубку: — У телефона инженер Гопе.
— Моя фамилия Ризе, — сказал в трубке незнакомый голос. — Я хочу передать вам привет от Андреаса.
Инженер Гопе выпрямился. От небрежной позы, в которой он мечтал, не осталось и следа.
— С ним что-нибудь случилось? — спросил он испуганно.
— Он спасся от самосвала…
— От… от чего?..
— От груженого самосвала, который катил по шоссе к Обезьяньей лужайке. Здорово это у него получилось. У него исключительно быстрая реакция. Другой бы на его месте мог попасть под колеса. Правда, отчасти он сам виноват… Врачи здесь, в больнице, только что его об следовали — рентген и все прочее. Ничего не нашли, только голова у него болит. И еще — несколько ушибов и царапин. Но кое-что тут все же не совсем ясно. Он, как видно, что-то недоговаривает. Врачи были бы рады, если бы вы смогли сейчас приехать. Он лежит в хирургическом отделении, на втором этаже. Вторая палата.
— Кто вы? Откуда вы все это знаете?
— Я был свидетелем несчастного случая. Мы с вами еще наверняка познакомимся. Значит, можно передать врачам, что вы приедете?
— Приеду сию же минуту.
Инженер Гопе рассказал о случившемся заведующему отделом и, получив разрешение взять служебную машину, поехал в больницу.
Его встретила фрау доктор Кесельштейн, палатный врач, спокойная молодая женщина в халате из прачечной «Белоснежная лилия». Пожав руку отцу Андреаса, она провела его в приемный покой и рассказала о результатах обследования.