Чтение онлайн

— Задержись немного, — сказала фрау Линден Андреасу. — Я хочу с тобой поговорить.

Когда они остались вдвоем, фрау Линден, заперев шкаф, обернулась к Андреасу.

— Не забывай, что говорил тебе директор, — сказала она. — Выговор может быть снят, если ты исправишься. Надеюсь, в будущем году мы все увидим, что ты стал серьезнее. Тебе ведь будет уже десять.

— Да, — ответил Андреас.

— Ты записан в городской летний лагерь?

— Да. Мама меня записала.

— Одну неделю я там дежурю. Посмотрим, как бы нам сделать так, чтобы я узнала тебя получше. Как ты считаешь?

—

Да, — ответил Андреас.

— Может быть, у тебя есть совсем другое лицо — не такое, как я знаю. Бывает, ребята в школе ведут себя преглупо, а дома и в работе они настоящие капитаны.

— Да, — сказал Андреас и чуть-чуть улыбнулся.

Вот и отец что-то говорил про капитана. Странно, что и она про это.

— Ну ладно. Теперь можешь идти. Ты отдал мне свой дневник?

— Нет. А разве их надо сдавать?

— Твой я хотела бы оставить у себя. Достань-ка его и дай мне.

Андреас не очень удивился, что ему единственному из всего класса пришлось сдать дневник. Он был рад от него отделаться. Вытащив его из портфеля, он протянул его учительнице, и та спрятала его в свой тяжелый портфель.

— Ну, всего тебе хорошего, — сказала она, положив руку на плечо Андреаса. А потом быстро вышла из класса.

Андреас застегнул свой ранец-портфель, надел его на спину и тоже быстро пошел к двери. Когда он бежал по пустому коридору, у него было такое чувство, словно он вот-вот оторвется от земли и взлетит. Может быть, оттого, что в эту минуту начались каникулы?

На берегу Балтийского моря стоят белые летние домики, и в них живут отпускники, а к завтраку, обеду и ужину все они собираются в столовой.

Дом отдыха имени Макаренко, где проводила свой отпуск фрау Линден, назывался так в честь известного всему миру советского педагога. Здесь, у моря, отдыхали со своими семьями учителя и другие школьные работники.

Учителям здесь не надо было постоянно заботиться о тишине и порядке. Здесь они могли просто радоваться тишине и порядку. Шум был отключен. Ни болтовни, ни крика, ни звонков. В коридорах ковры, а по коврам спокойно ходят вежливые, воспитанные люди.

Фрау Линден приехала сюда вместе со своим младшим сыном Бодо. Бодо был ее любимцем. Этой осенью он шел учиться в первый класс. Бодо знал, что скоро сядет за парту вместе с еще тридцатью ребятами, — вот тут-то и станет ясно, какой он по сравнению со всеми. Не знал он только одного: каким же он окажется? Он радовался, что идет в школу. Но к радости примешивалось и еще что-то. Во всяком случае, он все повторял, что пойти-то он пойдет, но только если ему разрешат там сидеть за одной партой с его братом Уве.

Вот поэтому фрау Линден и решила поехать в дом отдыха вдвоем с Бодо. Она хотела успокоить его, поговорить с ним и подготовить его к началу занятий. Пусть познакомится с новыми людьми, освоится, привыкнет к обществу и увидит сам, что он ничуть не глупее других и прекрасно умеет себя вести.

Когда фрау Линден и Бодо в первый раз вошли в столовую, подавальщица проводила их к столику в середине зала. За столиком стояло еще два стула, и вскоре за него сели их соседи — какая-то очень приветливая женщина с дочкой Кларисой. Оказалось,

что зовут эту женщину фрау Манн и что она жена профессора живописи из Дрездена. Сам профессор уехал сейчас вместе со своими студентами на шахту писать портреты шахтеров.

В столовой все было как на празднике: ножи, вилки и ложки, отливающие серебром, скатерти ослепительно белые, словно первая страница тетради, новые стулья с красными сиденьями и похожие на снегурочек подавальщицы, разносившие на цветных подносах тарелки с яичницей. Клариса была в восторге от этой праздничной столовой. Она улыбалась фрау Линден, а потом, покраснев, сказала:

— Приятного аппетита!..

Тогда фрау Линден тоже улыбнулась. Она кивнула Кларисе и сказала:

— Спасибо, Клариса. И тебе тоже.

Между двумя мамами и двумя детьми сразу завязалась оживленная беседа. Из взрослых больше говорила фрау Линден — ей было что рассказать, уж такая у нее была профессия. Из детей разговор в основном поддерживала Клариса. Она была на полтора года старше Бодо и слегка важничала. Она сообщила ему, что с будущего года у них уже вводят иностранный язык — русский, а еще у них устроят соревнование на лучший рисунок, а когда она вырастет, у нее будет двое детей… И много других любопытных сведений.

Но Бодо все это не слишком интересовало. Он любил играть с машинами и паровозами, а на берегу моря — с кораблями. Про это он и рассказывал. Однако, заметив, что Клариса слушает его как-то больше из вежливости, он вообще перестал говорить — пусть сама болтает что хочет.

Узнав, что Бодо идет этой осенью в первый класс, Клариса вызвалась ему помогать.

Взглянув на него с ободряющей улыбкой, она задала ему те же самые вопросы, которые ей самой совсем недавно задавал ее отец. Например, «сколько будет, если к двум сосискам прибавить два соленых огурца».

— Ну? Можешь ты ответить?

Бодо, не заметив ловушки, поспешно засовывал в рот остаток сосиски и радостно кричал:

— Четыре!

Но Клариса торжествующе смеялась:

— А чего четыре? Сосиски или огурца?

До него это все равно не доходило. Он думал, Клариса смеется потому, что он засунул в рот полсосиски зараз.

Однако, попавшись на эту удочку разок-другой, Бодо раскусил Кларису. Ах, вот как! Он будет стараться считать, а она будет веселиться и потешаться? Не на такого напали.

Зато у Кларисы было много разных книг, и она знала всякие истории, о которых Бодо и слыхом не слыхал. Например, про одного султана — как он пошел с войском на Париж, чтобы разрушить его и сжечь, и как его дочь, принцессу Марцевиллу, под звон мечей усадил на коня один принц и умчал в Париж. Это, конечно, было здорово!

— А почему он усадил ее на коня? — спросил Бодо.

— Как — почему? Потому что он ее любил! — крикнула Клариса, просияв.

Бодо очень понравилось, как она это крикнула. И вообще она ему нравилась, хотя с ней приходилось всегда быть начеку. Но еще больше ему нравилась Кларисина мама.

Как-то раз за ужином, когда все они снова встретились в столовой и Клариса опять пожелала всем приятного аппетита, Бодо вдруг поинтересовался:

— А с чем его едят? С горчицей или с перцем?