Потерпевший особо крупного размера
Шрифт:
– Так, все, – хлопнула она дверцей автомобиля и стукнула по крыше. – Зависимый не возвращайся. Отдала в надежные руки. Достал.
Так приятно раствориться в кровати, опустить голову на нормальную подушку, прикрыться одеялом на основе синтепона, а не подсохшего можжевельника, вдохнуть сухой воздух квартиры и провалиться… в море.
Во сне Женька снова плавала, это почти наваждение, не хочется возвращаться в реальную жизнь. Кожей она ощущала приятную тугую тяжесть воды, касание хвостом тёплого течения, покалывание от внутренних неприметных водоворотов. Она слышала звуки
Женька привычно залезла не шведскую стенку, утренняя разминка. Любое упражнение давалась настолько легко, словно она не отжималась, а прогуливалась. Вот что работа на природе творит, выносливость на предсоревновательном уровне, пик формы, удовольствие от собственного тела. Сегодня обязательно нужно съездить в бассейн с морской водой и купить абонемент. В планах посетить Каспера, купить билеты на хоккейный сезон, съездить в магазин за протеином, сопроводить Витку в клинику пластической хирургии, по пути…
– Я надеюсь, вы уже в пути на работу? – раздался в динамике голос Егора. – Почему Самохвал трубку не берет? Смородина, я плохо доношу информацию? Сегодня рабочий день, жду всех в 8.30 на планерке. Что не ясно?
Женька поморщилась и оглянулась в коридор. Она вставала по-спортивному рано, многолетняя привычка. Успела размяться, полежать час в ванной и перехватить заветренные суши в холодильнике. Сеструхи ещё спали, в планах отдых до полудня, раньше их даже подносом с завтраком и шампанским не добудишься.
– Пятница же, чего сразу? – обиженно бурчала она.
– У вас нет выходных, дни недели забудьте навсегда! – вибрировала трубка. – Календаря для вас больше не существует!
– Егор Игоревич, Рогачев того, отбыл на реабилитацию…
– Реабилитационный курс уже закончен. Работать нужно, – рявкнул тот.
– Мм… Виталине Андреевне срочно нужно к маммологу. Женский доктор, дело святое, – отмазывала она Сеструху. – Тех осмотр назрел, в смысле, диспансеризация. И мы с ней. Гинеколог, маммолог, косметолог…
– Я – маммолог! – многообещающе прорычал тот. – И гинеколог в одном лице. Осмотрю сразу после планерки. Всех троих. Четверых, Лидию Александровну не забываем. С собой полотенчики и носочки прихватите!
– И это, у Марии Андреевны несколько важных встреч…
– Устраивает, у нее сегодня плотный график. Смородина! – рявкнул он. – Я у подъезда. Со мной Рогачев и Шаталова. Живо спускайтесь.
И бросил трубку.
Глава 2
Маргоша закатила глаза, громко всосала остатки кофе с кокосовым молоком, поковыряла острым коготком меж зубов кокосовую стружку от пенки и продолжила:
– … помочился в бутылку… нет, в три бутылки из-под коньяка в целях диверсии. После чего в дом залетел огненный шар. Мы похватали, что мать родила, и с помощью ног и известной всем нецензурной лексики покинули гостеприимную пещеру змия Горыныча. Прошу занести в протокол, что я была против.
– Самохвал, соблюдаем рамки деловой этики, –
шикал Лебедев. – Против чего?– Против всего.
– А конкретнее?
Химера провела игривым коготком по краю стакана с бывшим кофе и закинула ногу на ногу:
– Например, против того, чтобы Мерло Оливкович на меня так пялился.
– Мершод Олимжонович, начальник первого департамента, – нетерпеливо поправил Егор. – Интересно, и отчего он на тебя так укоризненно смотрит? Может потому, что в его департаменте с некоторых пор забот прибавилось? Вот такая кипа жалоб и претензий! – взревел Лебедев.
– Мне то что, я работаю в шестом департаменте, у нас ни одной жалобы, все счастливы, что наводит на мысль…
– Маргоша, не трепли нервы. Без того отдел лихорадит, половина персонала с псориазом. Ты рассказала все, что произошло в деревне Горра?
– Нет, Егорушка. Забыла самое главное, – ласково пропела девушка. – Я там крылья потеряла.
– В смысле?
– В самом прямом смысле, – вытаращила она глаза. – Смородина меня с крыльями принесла. Есть свидетели, у меня крылья при себе были. Две штуки, правая и левая, темненькие, чуть прозрачные. А теперь их нет? Сперли земноводные.
– Самохвал, ты что, издеваешься? – устало рычал он.
Устали все. Рабочий день начался не с планерки, а с допроса. Каждого участника спец операции развели по разным комнатам и с пристрастием допросили. События последних двух месяцев восстанавливали по крупинкам, сопоставляли сведения всех сторон, в том числе со стороны партнеров, то бишь драконьих гнезд. Основные слушания еще впереди, пока собирали информацию, улики, фото и видео материалы, если такие имели место быть.
– Маша, – Егор поставил стул и сел ровно напротив девушки сразу после того, как Мершод покинул переговорную комнату, – ты должна понимать, что нам важна каждая деталь, и ровно для того, чтобы вас защитить. А ты мне про крылья.
– Хорошенькое дело, у меня крылья сперли, а я должна оправдываться. Лебедев, в чем суть претензий? Деревню Горра тоже мы?
– Спровоцировали войну. Как бы наши партнеры не сошлись на том, чтобы нас и обвинить. Теперь улавливаешь суть?
– Не совсем, – кривлялась она.
– Рано или поздно драконы меж собой договорятся. А виновные понесут наказание. Как думаешь, кого проще назначить виновным?
– Мы со Смородиной вообще не при делах…
– Смородина неожиданным образом тоже окажется непричастной. А вот беспризорная химера, у которой нет хозяина, и которая без приглашения заявилась в чужой дом…
– Где ее приняли и накормили, – добавила Марго. – Смею заметить, добровольно и с большим почтением, на десерт клубника…
– … вполне подходит под образ злоумышленницы, на которую можно списать все грехи, – подытожил Егор. – Поэтому нам нужно тщательно отработать твое алиби. Почему ты выпрыгнула из лодки? Почему с твоим приходом начался пожар? И так далее. Понимаешь, о чем я?
Маргоша раздраженно застонала и сползла в кресле до уровня «лежа».
– У нас есть доказательства. Они сами сбросили сообщение, что ты ждёшь нас у водопада. Заманили в ловушку.