Постскриптум
Шрифт:
Пальцы с силой надавливают, руки скользят то по плечам и шее, то потягивают волосы на затылке, то возвращаются к копчику, разминая явно в полсилы, но мне и без того хочется айкать.
— Давай, залезай на меня, и удобнее будет и теплее. — Поворачиваю голову в его сторону, глядя с сомнением. Идея кажется провальной. И опасной. — Останови ты уже шестеренки в мозге и просто расслабься, а? — О как. Не хочет, чтобы его мозг был выебан дважды за день? Ну ладно. Мне так-то и самой лень даже разговаривать.
Потупив пару минут, залезаю на него, аккуратненько, пытаюсь, по крайней мере. Но тот до самых сисек поднимает мою майку. Трусы спускает до середины задницы
Всегда удивляло, почему он настолько вкусно пахнет? Я слышала миллиарды запахов. Огромную кучу мужских лосьонов, гелей, духов и туалетных водичек. Но такого интересного, терпкого, но мягкого запаха не встречала. Понимаю, что это смесь его природы и дорогого парфюма. Или еще чего-то. Но видимо, это одурманивающее амбре, исходящее от него, как раз данное по факту рождения. Уникальное.
Помню, был у меня когда-то давно кавалер. И вроде красивый. Умный. Все при нем. Но меня едва ли не тошнило от его запаха. Что казалось сразу шокирующим. После я пыталась привыкнуть, но не выдержала и отношения закончились, так толком и не начавшись. А причина? Правильно — запах. А Леша… Это просто потрясающее сочетание. Безумно приятное, даже по-настоящему вкусное. И я с удовольствием лежу и дышу им.
И какой-то он чертовски родной сейчас. Такой теплый, хотя скорее все же горячий. Дышит со мной в такт. И мнет, бесконечно долго и старательно мнет спину. Надавливает пальцами вдоль позвоночника. Круговыми движениями, сжав руку в кулак, разрабатывает поясницу. Это пусть и больно, но в тоже время по-мазохистки приятно. Вслед за сильными надавливаниями идут мягкие массирующие движения и поглаживания. Его руки везде. Он успевает не обходить вниманием шею и плечи, что вероятнее всего не шибко удобно. Уделяет внимание бокам, лопаткам, даже, блин, попе, точнее ее верхней части.
И я, как сраное суфле, как сливочное масло на солнце — таю. Просто растекаюсь, полностью расслабленная, на нем. Уже вконец отъехавшая от запаха. Периодически неосознанно кончиком носа вожу по его уху. Царапаюсь о щетину. И балдею. Неприкрыто, довольная как кошка, которой чешут шейку.
Заставляет меня чуток выше подняться, на десяток сантиметров. Проскользить по его телу, а вместе с тем лишиться трусов. Они теперь где-то на бедрах. Бля… И я лежу тем самым местом на его животе практически. Господи, ну что за на хер? Хочу поправить, но руки мои откидывает.
— Не рыпайся, — тихо шепчет и ровно так же, как разминал мою спину минутой ранее, начинает мять задницу. Сжимает, массирует, гладит. А у меня смешанные чувства. Это приятно. Но что-то совсем жарко становится. И то самое томление, что и без того было в теле от его рук на мне, теперь начинает разгораться. Не могу сказать, что возбуждена до предела. Но равнодушием явно не пахнет.
Лицо Леши как раз у моей шеи. Куда он дышит так горячо… И задевает губами, то ли специально, то ли не нарочно. А я плыву. Уже пик как согрета. Перегрета, я бы сказала. По факту голая. И в безумно странном состоянии. Я так полагаю, именно из-за вот такого «хер пойми чего» почти всегда массаж заканчивается сексом. Потому что тело максимально расслаблено и похожее на желе. Делай просто что хочешь. Лень даже пальцем двигать.
И он делает. Не
сумев с первого раза, но все же рвет мои бедные стринги. Нахально раздвигает мои ноги, заставляя согнуть в коленях и обнять его бока, плотно прижавшись. Не понимаю, что он задумал. Поднять голову и спросить — не хочу. Не могу даже рта открыть потому что. Кисель я. Абсолютный.А руки все проворнее. Такие раздражающие и дразнящие. То пальчик между двух половинок скользнет. То ладони по внутренней части бедра пройдутся. В критично опасной близости к заветной середине. И так тягуче. Неспешно. Намеренно оттягивая что бы там ни было. И губы его по шее невесомо. Кончиком языка, чтобы после обдать дыханием. Да так, что мурашки бегут даже по спине.
Хорошо. Реально хорошо, и мозг давно не работает. Он вырубил его, разминая мой многострадальный позвоночник. А в моем теперешнем состоянии врубаться тот не желает совсем.
И все так размеренно. Дозировано, что когда его пальцы нагло скользят по сморщенному колечку мышц, а следом сразу по успевшей стать немного, но влажной киске… Я задыхаюсь. Не надавливая, просто соскальзывая вниз, зацепив кончиками пальцев клитор, и вверх, размазывая окончательно влагу. И так раз за разом, с каждым последующим увеличивая нажим, а после просто вскальзывая внутрь. Жарко.
Невыносимо жарко, когда он начинает безумно медленно двигать рукой. Лишь губы стали напористее, а мне внезапно мало. Поднимаю голову, такую тяжелую сейчас. Открываю доступ к подбородку, ключицам и предплечьям. Теперь чувствуя его язык и поцелуи на них. И это просто потрясающе. Куда лучше, чем быть прижатой к кафелю. Пусть он и целовал тогда так, что умереть хотелось на месте, а сейчас возможности нет. Но черт… Лежать на нем, утонув в запахе и ощущениях рук и его рта на моем теле. Невероятно. Не нежно, и руки не ласковы совсем. Но тягуче, возбуждающе и с нескрываемой страстью. Так вкусно. И как-то правильно.
Не сопротивляюсь, когда он, убрав руку всего на десяток секунд, спускает меня ниже и буквально насаживает на собственный член. Лишь тихо выстанываю в губы напротив. Прикрываю глаза, чтобы в следующий момент задрожать до кончиков ресниц, когда он сам двигается, крепко держа меня за ягодицы. Фиксирует на месте, не давая ничего делать. Входит так глубоко, заполняя до остатка. В неспешном темпе. Напрочь сводя с ума.
И целует, едва я наклоняюсь ниже. Проникает чуть ли не до горла языком. Вульгарно и пошло. Практически вылизывая мой рот и губы. Подбородок. Надкусывает и обсасывает. С пьяными, совершенно черными глазами.
— Больно? — оторвавшись от меня, спрашивает, не прекращая трения внутри. А я не понимаю, о чем он. Какое больно? Мне так кайфово, что выть в голос хочется и выгибаться как кошка.
— Что? — хрипом по его губам, следом впиваясь нетерпеливым поцелуем.
— Спина не болит? Давай ляжешь по-другому. — Зачем сейчас говорить? Мне так давно нужно было происходящее сейчас. Я наслаждаюсь каждой частичкой тела. Дрожу, бесконечно покрываясь мурашками, и еле давлю в груди стоны.
Садится. Прекращенные фрикции отзываются протестом в теле. Каким-то совершенно мистическим способом разворачивает меня, все еще находясь внутри, будто боится, что если выйдет — то не впущу обратно, укладывает на спину. И, не давая опомниться, со шлепком ударяет бедрами. О. Мой. Бог. Прогибаюсь. Насрать, что поясница воет. Плевать, что скольжу к стене вместе с матрацем, втрахиваемая в этом умеренном, идеальном темпе ровнешенько в пол. Не быстро, словно оверлочная машинка. Не раздражающе медленно. А потрясающе и ровно так, как нужно.