Чтение онлайн

Таким образом, система Ликурга, призванная сохранить власть над илотами,в конце концов наставила Спарту защищаться от всего эллинского мира. Горькая ирония судьбы заключалась в том, что Спарта, пожертвовав всем, что делает жизнь людей привлекательной,во имя одной единственной цели - создания несокрушимого и совершенного военного аппарата,- обнаружила

202 вдруг, что столь дорого купленная власть бесполезна, ибо равновесие Ликурговой системы настолько выверено, а социальное напряжение настолько высоко, что малейшее нарушение статус - ибо могло закончиться катастрофой.

Победа 404 г. до н.э. и поражение 371 г. до н.э. явились этапами на пути к катастрофе. Однако спартанской государственной машине удалось отсрочить роковой день на два с лишним столетия (29).

К моменту, когда эллинскому миру был брошен вызов империей Ахеменидов, Спарта уже утратила

роль лидера. Она не смогла протянуть руку помощи анатолийским греческим повстанцам в 499 г. до н.э. В начале греко-персидских войн Спарта возглавляла оборонительный союз греческих государств. Покрыв себя неувядаемой славой в битве при Фермопилах, Спарта, сильная только на суше, уступила главенство Афинам, когда борьба развернулась на море. Спарта предпочла остаться в уединении, выйдя в 478 г. до н.э. из общегреческого союза. И даже этой горькой ценой она не изменила своей судьбы. Ибо великий отказ принять вызов 499 г. до н.э. дал Спарте лишь краткую отсрочку. Уступив глиняная шанс принять вызов на себя,спартанцы открыли дверь эллинским свободам, которые наступали на суровую Спирту по мере усиления Афин. На этот раз спартанцы оказались перед вызовом, который нельзя было игнорировать. По мнению Фукидида, "основная причина Пелопоннесской войны заключалась в том страхе перед афинским величием, который возник в лакедемонянах. И этот страх заставил Спарту взяться за оружие" (Фукидид. История).

В 431 г. до н.э. коринфской дипломатии удалось наконец заставить Спирту возглавить эллинский мир (30). В великой войне 431-404 гг. до н.э. спартанская военная машина продемонстрировала всю свою мощь и постигла того, чего от нее жрали.

Однако победа в этой войне принесла Спарте не больше, чем принесла османам победа в войне 1682-1699 гг. Народ-воин, представ перед необходимостью налаживать связи со своими соседями на мирной основе, оказался к этому не готов в силу сложившихся и закостеневших институтов, обычаев и этоса. Качества и навыки, выработанные для решения локальных проблем и прекрасно показавшие себя в прошлом, утратили свою действенность перед лицом проблем более широких. Старый запас, призванный облегчить тяготы пути, стал ненужным и обременительным грузом. Идеально подогнанные к условиям прошлого, спартанские институты превратились в твердыню, не поддающуюся ни малейшим изменениям. Спартанский этос также оказался в полной дисгармонии с окружающим миром.

Контраст между поведением спартанцев дома и за границей был просто разителен. У себя дома спартанцы по-прежнему демонстрировали образцы дисциплины и отсутствия интереса

203 к окружающему, но, оказывавшись за границей, они просто пребражались, проявляя себя с прямо противоположной стороны.

В 371 г. до н.э. большинство спартиатов служило за пределами Лаконии в гарнизонах на территории других эллинских государств, бывших когда-то добровольными союзниками Спарты. Теперь этот союз поддерживался только военной силой, позволявшей, кстати, удерживать за собой и главные административные и государственные посты, на которых спартанцы прославились на всю Элладу крайней бестактностью, жестокостью и коррупцией. Эти самые спартиаты, которые в мирной жизни порочили имя спартанца, без сомнения, проявили бы традиционные спартанские добродетели,поставь их Судьба в те условия,для которых,собственно, они и воспитывались. Спарта демонстрировала полную неспособность освоить невоенные формы контактов.

К тому же победа Спарты над Афинами в великой войне 431-404 гг. до н.э. подточила мощь Спарты другим, более тонким путем. Спарта оказалась перед необходимостью введенйя товарноденежной экономики, от чего ее народ всячески уклонялся. Освоение.новых форм экономики меняло в свою очередь отношение к частной собственности. Традиционно Ликургова система не допускала купли-продажи земельного надела. Но уже в IV в.до н.э. высший орган государственного управления-коллегия эфиров приняла закон, согласно которому каждая семья имела право не только обладать земельным наделом,но и по своему усмотрению продавать его или перепоручать управление им другому лицу. Разрушительное действие этого закона на традиционную Ликургову систему не идет в сравнение даже с территориальными потерями, также подорвавшими мощь Спарты.

По свидетельству Плутарха, к середине Ш в. до н.э. выжило не более 700 спартиатов, из коих только 100 имели свои земельные наделы. Остальные превратились в неимущую и бесправную толпу.

Другими примечательным социальным феноменом в спартанском и оттоманском декадансе было "чудовищное засилье женщин". Подобно

непропорциональному распределению собственности, непропорциональное распределение влияния и власти в Спирте давало себя знать уже во времена Аристотеля.

Несомненно, женщины пользовались некоторыми несправедливыми преимуществами. Например, имущество переходило в их. руки в случае, если глава семьи погибал на войне. Причиной женской власти была "компеисация" за ту суровость, которой подвергались мужчины. Но в период упадка женская власть определялась не столько материальными, сколько нравственными факторами.

С другой стороны, женщины Спарты были в значительно меньшей степени специализированы, чем мужчины, и поэтому не оказались в такой растерянности,.когда исключительные обстоятельства, которым успешно служила Ликургова система, стали

204 заменяться другими общественными условиями. Этот феномен, вероятно, характерен и для других общественных систем. Какая бы форма специализации ни культивировалась в данном обществе, женщины всегда специализируются менее глубоко, чем мужчиньг и когда общество переживает наглом,катастрофу,поворот, именно женщины демонстрируют большую эластичность, приспособляемость к новой возникающей ситуации.

"Власть над свободными людьми более прекрасна и более соответствует добродетели, нежели господство над рабами... Не следует признавать государство счастливым и восхвалять законодателя, если он заставил граждан упражняться в том, что нужно для подчинения соседей, ведь в этом заключается большой вред... Ведь большинство государств, обращающих внимание лишь на военную подготовку, держатся, пока они ведут войны, и гибнут, лишь только достигают господства. Подобно стали, они теряют свой накал во время мира. Виноват в этом законодатель, который не воспитал в гражданах умения пользоваться досугом"(Аристотель. Политика (1333 в-1334 а).

Таким образом, Ликургова система неизбежно обречена была на саморазрушение, и самоубийство это было мучительным. Созданная с определенной целью - дать возможность Спарте сохранить свою власть над Мессенией,- она сохранялась и поддерживалась консервативной Спартой еще почти два века,после того как Мессения была безвозвратно потеряна.

Наиболее примечательной победой спартанского упрямства была попытка царей-мучеников Агиса и Клеомена (31) обновить старую Ликургову систему,вдохнуть в нее новую жизнь, предпринятая через полтора столетия после того, как великая победа над Афинами приговорила эту систему к смерти. В этом последнем рывке изношенное колесо спартанской жизни под напором консерватизма откатились так далеко назад, что не восстановило, а, напротив, окончательно разрушило старый механизм. Процедуры Клеомена, призванные оживить социальное тело, в конце концов способствовали его гибели. Слишком резкое дуновение погасило едва тлеющий костер, вместо того чтобы поддержать огонь.

Спарте оставалось жить мечтами о прошлом, ревностно предаваясь академической игре в архаизм, что было в моде в первые века Римской империи. Но все это было карикатурой на традицию. В Спарте архаические ритуалы выполнялись с мрачным упорством. Так, примитивный ритуал плодородия, когда мальчиков пороли на алтаре Артемиды Оргии, превращенный Ликурговой системой в состязания на болевую выносливость, в дни Плутарха был доведен до крайнего садизма. Мальчиков доводили до исступления, и в таком состоянии они запарывали друг друга до смерти. "Это свойственно спартанскому юноше и сегодня,- пишет Плутарх в "Жизни Ликурга", вспоминая знаменитый рассказ о спартанском мальчике, который украл лисенка,- ибо я своими глазами видел десятки их, умирающих под кнутом на

205 алтаре". Эта схема, в которой сверхчеловеческое отношение к боли, а в сущности, бесчеловеческое отношение к человеку, выраженное демонстрацией бессмысленного терпения, характеризует спартанский этос и спартанскую судьбу.

По свидетельству Тацита,спартанцы в I в.н.э.все еще продолжали территориальные споры с соседями (правда, совершенно безуспешно), ссылаясь на завоевания предков.

Вряд ли требует доказательств, что спартанцы оказались народом,лишенным своей истории, и, если читатель предпримет путешествие из Спарты в Каламату (32), он будет просто поражен,что такое потрясающее напряжение, как Ликургова система, потребовалось для захвата и удержания этого ничтожного клочка горной местности с голыми склонами, покрытыми редкими соснами и скудной растительностью. И в своем утомительном пути в Мессению путешественник будет повторять слова Акселя Оксеншерна (33): "Если бы ты знал, в руках какого дурака находится весь мир!"