Посмертное слово
Шрифт:
— Разумеется, я видела, что обо всем написали в газетах, — сказала она.
— Кто же их не читал? — мрачно отозвалась Аманда Крейн.
— Объясните, в чем тут дело. Что это — просто домыслы бульварной прессы или вы на самом деле считаете, что в Парслоу-Сент-Джон произошло ритуальное убийство?
Инспектор поставила чашку на стол.
— Учитывая обстоятельства случившегося, мы обязаны отработать все версии, в том числе и версию ритуального убийства. Вы с суперинтендентом стали свидетелями некоего сборища… ковена или шабаша… у Стоячих Камней, а на следующий день нашли изуродованный труп Берри. Ничто не указывает на то, что Берри имел непосредственное отношение к… так сказать, эзотерическому действу.
Мередит замялась:
— Неподалеку от луга, где стоят менгиры, есть ферма, называется «Нижний край». По-моему, ее владельцу что-то известно. Мы с Уинн заехали к нему, хотели расспросить, но фермер нас буквально прогнал. Нам показалось, будто он чего-то боится.
— Я уже побывала на ферме. Она расположена совсем рядом с лугом. Если на лугу регулярно совершаются какие-то обряды, обитатели фермы должны по крайней мере знать о них, даже если сами ни в чем не принимают участия. Фермер, его фамилия Клеггс, наконец признался, что позволил «гостям, которые приезжают поздно ночью», так он их описал, оставлять машины у него на дворе — чтобы никто их не тронул. Он уверяет, что понятия не имеет, чем занимаются его гости на лугу. Берет с каждого по пятерке за ночь. На круг выходит шестьдесят фунтов, причем без налогов! Как их зовут, он, разумеется, знать не знает, а номерные знаки не записывает.
— Я… то есть мы с миссис Картер… так и подумали, что именно там они оставляют свои машины.
— Мы как следует обыскали окрестности фермы, — продолжала Крейн, — и не нашли доказательств того, что там побывал Берри или что там творилось что-то предосудительное. Очень бы хотелось разыскать последнюю пассию мистера Берри! Надеюсь, она многое способна разъяснить. По крайней мере, тогда версию ритуального убийства и колдовских обрядов можно будет отбросить. Кстати, я заходила к владелице магазинчика «Все, что душе угодно». Побеседовала с его хозяйкой, миссис Уоррен. Признаться, встретила она меня не слишком любезно!
Крейн поморщилась.
— Испробовала на мне все свои фокусы. Сначала изобразила оскорбленную невинность, потом обдала холодом, потом принялась с таинственным видом намекать, что есть вопросы, которые лучше не задавать и на которые лучше не отвечать! Только это строго между нами, вообще-то я не имею права ничего вам рассказывать, — поспешно добавила Аманда. — В конце концов она не стала отрицать, что она ведьма, — во всяком случае, она называет себя ведьмой. Интересно знать, что чувствуют настоящие ведьмы — то есть те, кто себя таковыми считают! — Инспектор криво улыбнулась. — Потом миссис Уоррен долго рассказывала мне о своих верованиях… Она весьма энергично отрицает, что занимается незаконной деятельностью. Уверяет, что ее религия не допускает никаких ритуальных убийств. Кроме того, миссис Уоррен заявила, что не знает о других последователях ее религии, живущих по соседству. Пока мне не удалось поймать ее на противоречиях. Откровенно признаюсь: по-моему, ее вера и обряды никакого отношения к убийству Берри не имеют. Раз он был бабником, каким бы невероятным это ни казалось нам с вами, я ставлю на ревнивого мужа!
— Сегодня я тоже навестила миссис Уоррен, — призналась Мередит.
Инспектор выпрямилась; чашка звякнула о блюдце.
— Надеюсь, вы никак не воспрепятствовали расследованию? Не забывайте, речь идет об убийстве, тяжком преступлении. Вынуждена со всей серьезностью просить вас держаться подальше от всех, кто может располагать ценными сведениями.
— Я вовсе не расспрашивала Сейди об Эрни Берри, — сказала Мередит. — Я хотела кое-что ей показать… вы лучше тоже взгляните.
— Итак, — объявила Аманда Крейн
чуть позже, осмотрев фигурки из теста. — Похоже, все-таки придется поручить Кевина Берри заботе социальных служб. Судя по всему, парень слегка съехал с катушек. Наверное, так и не оправился после потрясения. Его отец погиб жуткой смертью. Кевину страшно, потому что он остался один на свете… Бывает, люди, пережившие потерю близких, ведут себя неадекватно, но с такими странными последствиями я, пожалуй, еще не сталкивалась. — Аманда ткнула сломанную фигурку наманикюренным ногтем. — Жалко, что голова отломилась именно у вашей — если он пытался изобразить именно вас.— Да, меня. Кстати, почти всех остальных тоже нетрудно узнать. Никак не могу понять, зачем ему это надо? Что он имеет против всех нас?
Аманда Крейн провела ладонью по своей и без того безупречной прическе.
— Я разделяю ваше недоумение. Мне хотелось бы выяснить, что Кевин Бери или кто-то другой из местных жителей имеет лично против вас. Похоже, вы с суперинтендентом взбаламутили стоячее болото. Пока я склонна полагать следующее: тот, кто вломился к вам ночью в субботу и устроил погром на кухне и в гостиной, чуть раньше облил растворителем машину ветеринара и прочее. Армитидж и остальные — местные жители. Вы и суперинтендент — приезжие. Так почему же его гнев обрушился на вас? Неужели вы успели за такой недолгий срок нажить себе врага?
— По-моему, — медленно сказала Мередит, — нас приговорили заодно. Мы ничего никому не сделали. Просто вандал ассоциирует нас с теми, кого он ненавидит. Он считает нас одними из них. Их он ненавидит, а мы похожи на них. Поэтому он заодно воспылал ненавистью и к нам. Кто не с ним, тот против него. Люди ограниченные довольно часто прибегают к такому доводу. Особенно если переживают смешанные чувства.
Наступило молчание.
— Вы так говорите, — заметила Крейн, — как будто знаете, кто этот вандал!
— По-моему, вы тоже знаете. По крайней мере, догадываетесь, как и я. Да, мы сейчас говорим о нем.
Поскольку Крейн молчала, Мередит продолжала:
— Предыдущие акты вандализма и куклы из теста связаны между собой. Когда я увидела Кевина во дворе «Королевской головы» — кстати, он тогда впервые заявил, что Эрни пропал, — парень не вынимал рук из карманов. Позже, когда мы с Уинн заглянули к нему домой, он держал руки за спиной. Но когда он ел, я заметила, что у него на пальцах волдыри, словно от ожога. Он сказал, что обжегся, когда чистил плиту. Но возможно, он нечаянно пролил на пальцы едкую жидкость — например, растворитель для краски…
— Машина ветеринара?
— Совершенно верно. Ее облили растворителем, украденным у подрядчика Кромби. Сторожевые псы, которых Кромби на ночь спускает с цепи, на грабителя не залаяли. Макс сразу догадался: к нему в кладовку влез не посторонний человек. Он решил, что краску украл тот, кого он недавно отругал… Отец и сын Берри время от времени выполняли разную работу для Кромби. Псы наверняка знают Кевина!
— Возможно.
Глаза инспектора Крейн сделались непроницаемыми; Мередит снова вспомнила Сейди Уоррен.
— И еще одно, — продолжала Мередит. — Увидев Уинн на пороге своего дома — в тот день, когда мы с ней совершали благотворительный визит, — он страшно перепугался. А ведь он хорошо знает ее! Более того, в прошлую встречу, когда мы наткнулись на него в «Грачах», он даже в разговоре обращался почти исключительно к Уинн. Тогда он ее не боялся. Считал ее своего рода представительницей власти. Увидев же ее у себя дома, он не только испугался, но и завопил: «Я этого не делал!» Тогда я подумала: он испугался, потому что полиция спрашивала его об Эрни. Парень боялся, что его обвинят в убийстве отца. А теперь я думаю, он имел в виду, что не выдирал ее цветы и не портил клумбу. Он решил, что она все узнала и пришла обвинить его.