Послушай мое сердце
Шрифт:
К тому же им еще надо было зайти в кондитерскую Манна, где Розальба завтракала за стойкой чашкой горячего шоколада и трубочкой со сливками.
— Хочешь откусить? — щедро предлагала она. Элизу дважды просить не приходилось. На глоток шоколада она тоже соглашалась. Потом с усами из коричневой пены подруги продолжали свой путь.
Если погода была хорошая, они делали крюк через городские сады, которые в этот час поливали и где в сезон всегда можно было найти божью коровку на живой изгороди или мохнатую желто-коричневую гусеницу, упавшую с веток дуба.
На следующий день после первой проверки
— Смотри! Это Аделаиде и Иоланда! — воскликнула Элиза. — Что они делают?
Две девочки поставили на землю портфели и нависли над водой.
— Осторожно, не свалитесь в воду! — крикнула Розальба. — Утонуть можно даже там, где мелко.
— Что вы делаете? — спросила Элиза, подходя ближе.
— Моемся, — робко ответила Иоланда.
— Иначе… иначе учительница… — попыталась объяснить Аделаиде.
Розальба смерила их с ног до головы критическим взглядом.
— Мы вам поможем, — сказала она.
Они намочили носовые платки, выжали их и стали тереть со всей силы шеи, уши, щеки…
Это оказалось почти так же весело, как играть в кукол и вскоре все четверо смеялись, брызгались водой и дурачились, как закадычные подружки.
Когда спустя полчаса весь класс вскочил на ноги для проверки, Элиза бросила удовлетворенный взгляд на последнюю парту слева. Лица Иоланды и Аделаиде блестели и немного раскраснелись от спешки. Уши были вычищены снаружи и изнутри, шеи, руки и колени тоже. Учительница могла быть довольна.
Но синьора Сфорца и на этот раз остановилась в метре от девочек, скривив нос.
— Что за благоухание роз! Что за запах фиалок! — воскликнула она. — Сегодня вы вылизались, как кошки. Вы что, думаете, вам хватит простого умывания?
Тогда только Элиза осознала, что хоть лица и вымыты, но платья, чулки, волосы остались прежними.
— Что я вам вчера обещала, дорогие? Уже забыли? — угрожающе спросила учительница.
— Простите, синьора, но они же не виноваты, если няня… — встряла Эмилия Дамиани, которая терпеть не могла воду, и старая няня каждый вечер насильно погружала ее в ванну.
— Какая же ты глупая, Эмилия! Откуда у них взяться няне! — перебила ее Звева Лопез.
— Как раз поэтому они должны учиться сами нести ответственность за свой внешний вид, — сказала учительница.
Приска изо всех сил сжала Элизину руку, вонзая ногти ей в ладонь. Розальба подняла крышку парты и захлопнула ее. Бам!
— Что происходит? — грозно спросила учительница.
— По-моему, сегодня они достаточно чистые, — с вызовом сказала Розальба.
— Ах так? Правда? Ты думаешь, что разбираешься в этом лучше меня, Кардано? Тогда помоги мне. Иди сюда, я сказала!
Растерянная Розальба встала и подошла ближе.
— К примеру, вот эти прекрасные белокурые косы кажутся тебе достаточно чистыми? — спросила учительница, приподнимая линейкой косу Аделаиде. — По-твоему, они хорошо пахнут? Ну же, понюхай! Понюхай вблизи!
Аделаиде задрожала. Розальба понюхала и сказала:
— Пахнут изысканно.
— Правда? Тогда слушай, раз тебе не противно их трогать, подержи-ка их вот так секунду.
Розальба послушалась,
недоумевая. Учительница в мгновение ока положила линейку, достала из кармана ножницы и решительно — чик-чик! — срезала под корень обе косички.— Спасибо, Кардано. Если хочешь, возьми их себе на память. Уверена, твоя подруга Гудзон не против. Можешь заняться разведением вшей.
Потом она посмотрела на Аделаиде, которая застыла у парты, широко открыв налитые слезами глаза.
— А ты, Запах Фиалок, чего хнычешь? Мне в классе плаксы не нужны. Выйди и умойся. Или лучше иди-ка домой, пусть мама полюбуется твоей новой прической.
На следующий день Аделаиде появилась в школе остриженная почти наголо, как мальчишка или чесоточная, и с синяком под правым глазом.
— Что случилось? — поинтересовалась Розальба на перемене.
— Ее мама побила, — объяснила Иоланда. И добавила со злостью:
— Ты могла бы и помолчать вчера с учительницей! Кто тебя просил совать нос не в свое дело?
— Что? — воскликнула Приска возмущенно. — Вместо того, чтобы жаловаться на несправедливость учительницы, она разозлилась на Розальбу, которая ничего не сделала? Это нечестно.
— Давай расскажем твоему папе, — предложила Розальба, — он привык защищать людей.
Но адвокат Пунтони даже слушать их не захотел.
— Приска, я тебя предупреждал с того дня, как ты начала ходить в детский сад. Никаких жалоб, никаких обвинений, никаких сплетен. Ты должна научиться справляться сама. Школа этому тоже учит.
«Я так и знала, — подумала Приска, — от взрослых ничего хорошего не жди».
Она так злилась, что схватила один из своих ежедневников и стала писать.
Глава шестая,
в которой открываются опасности чрезмерной чистоплотности
Жил однажды один синьор, синьор Марио, жена его умерла оставив его вдовцом с тремя детьми: двумя девочками и мальчиком.
Старшей дочери, которую звали Розетта, пришлось бросить школу и присматривать за братом и сестрой, которым было пять лет и три года. Розетте было одиннадцать и она не очень-то умела убирать дом, готовить, стирать и так далее. Хуже всего ей удавалось содержать в порядке детей, которые ходили непричесанные, в ботинках разного цвета, нижнем белье поверх пальто, с липкими от варенья руками и все в соплях. Зато у них всегда было хорошее настроение, потому чтя Розетта с ними играла, рассказывала им прекрасные сказки, пела им песни и разрешала есть все что угодно.
Но синьор Марио, вернувшись вечером домой с работы, ужасно злился, что они такие грязные, и кричал на бедную Розетту: «Ты вынудишь меня найти вам мачеху!»
Но все оставалось по-прежнему, и тогда папа женился снова. Мачеха была помешана на уборке и чистоте. Едва переступив порог, она закрыла детей в чулане для метел и держала там три дня без еды и питья, а сама в это время перевернула все вверх дном, подметая, натирая полы, полируя мебель, моя окна и преследуя мельчайшую пылинку.