Послесловие
Шрифт:
Увлечение ради удовлетворения, наверное, естественно, но что дальше?
Он ничего не может дать Тамаре, как она ничего не даст ему кроме минутного удовольствия. Миг и стихнет. А потом будет противно самого себя.
— Я вас утомила? — почувствовала смену настроения Тамара.
— Нет. Вы очень интересно рассказываете о живописи. Ясно, что неравнодушны к этому виду искусства.
— Но вас оно не интересует, — поняла Тамара.
Николай состроил неопределенную гримасу.
Ему вдруг особенно остро захотелось, чтобы рядом оказалась Леночка и с ней они шли по улице, вдыхали этот стылый запах
Нет, такое не повторяется, как не обманывай себя, наповоду каких доводов разума или инстинктов не иди. Тамара красивая девушка, но не его и его не будет. Не нужна более чем в пошлом употреблении, слишком низменном и для нее и для него. А та, что нужна больше всех Тамар, Зин, Люсь, больше этой осени, самого себя со всеми минутными, близкими и далекими желаниями и планами, нужна не на миг, нужна даже только для того чтобы знать — есть, вот так же идет по улице, вдыхает запах осени и разговаривает с каким-нибудь кавалером; уже никогда не пройдет рядом ни с ним, ни с другим, не улыбнется, рассеивая мрак в душе одним своим взглядом.
Сколько бы он отдал, чтобы увидеть ее? Все. Что есть, что было и может быть. Жизнь бы свою отдал за один момент осознания — Леночка жива.
Но ничего не изменишь, и жизнь его остается при нем.
— Вы почти всю дорогу молчали, — сказала девушка уже возле своего дома. Конечно, прогуляться рядом с полковником Тамаре было приятно, но мало. В ее планы входил не один вечер и не только прогулки. — Вы, наверное, устали?
Николай смотрел на нее и думал: глупец — на что ты надеялся, что хотел от свидания с Тамарой?
И пожал плечами:
— Кажется, я испортил вам вечер.
— Нет, что вы. Наоборот, сегодня мне было удивительно хорошо. Спокойно. С вами, — сказала тепло, проникновенно, но взгляд был кокетлив и Николай мысленно усмехнулся, не поверив и на грош.
Девушка смотрела на него и явно чего-то ждала. И он знал чего, но уже точно знал, что не мог ей этого дать.
— До свидания, — кивнул.
В глазах Тамары мелькнула растерянность и разочарование, но девушка быстро справилась с собой и улыбку вымучила почти естественную:
— Да, спасибо, что проводили. Как же на счет выставки? Может быть в другой раз?
Николай стоял и смотрел на нее, понимая, что самое простое сказать «да» и тем взять на себя обязательства, а ей подарить надежду. Только все это будет ложью. Он хотел проверить себя, хотел что-то понять и понял абсолютно отчетливо — он принадлежит мертвой всем своим существом и эти узы так крепки, что как не рвись, только душу поранишь.
Но это все его трудности, Тамаре они не нужны. Молодая, красивая — у нее все впереди.
— Вы замечательная девушка, Тамара. Я провел приятный вечер в вашем обществе и благодарен вам. Но второго вечера не будет, не стоит обманывать друг друга и себя.
Неожиданное заявление обескуражило Спивакову.
— Я совсем вам не нравлюсь?
— Нравитесь. Как вам нравятся полотна Корна.
— Что это значит?
— Ничего. До свидания, — взял под козырек, отдавая приветствие и развернувшись, решительно зашагал прочь.
Тамара
хмуро смотрела ему в спину, соображая, где допустила просчет, не достаточно естественно сыграла роль "аленького цветочка". Проигравшей она себя не считала, просто первый тайм прошел со счетом один-один. Ничего, нужно немного выждать и предпринять новые шаги. Если первый тайм не удался, не стоит форсировать со вторым — первая неудача должна забыться.Тамара терпеливая, подождет пару месяцев. Этого будет достаточно, чтобы предпринять вторую попытку и добиться второго свидания.
Домой Николай пришел поздно и первого кого увидел — Дроздова, и первое что услышал:
— Только не говори, что ты все это время работал.
— Привет, — хмыкнул.
— Привет, привет.
— Какими ветрами задуло?
— Саша опять сбежал от девушки, — развела руками Валя, проявившись в коридоре.
— Третий раз за месяц? — снимая сапоги, глянул в кухню на друга с деланным удивлением.
— Так складываются обстоятельства.
— Кто на этот раз? — прошел на кухню. Валя суп греть поставила, уверенная что брат голоден и лукаво щурясь, поглядывала на Дроздова:
— Когда-нибудь собираться все девушки и поколотят тебя.
— Вот, здрассте, за что это?
— За обман.
— А я не обманываю, просто правду не говорю.
Девушка фыркнула, Николай засмеялся:
— Опять от Зины сбежал по оперативным делам на конспиративную квартиру?
— От Луши, — сунул в рот сухарик.
— Значит теперь Лукерья. А Зина?
— Зинаида умная женщина, все поняла после первого "заседания", — хмыкнул.
— Кушать будешь, ловелас? — спросила Валя.
— Кто? — скривился и на друга уставился. — Что мне в твоей сестре дюже вредной маковке нравится, удивительная начитанность. Подберет в вумной книжке слово и обязательно в жизни применит.
— А ты как хотел?
— Щей хочу! И спать.
— Опять у нас ночевать будешь? — рассмеялась девушка.
— А у вас совести меня в ночь выгнать хватит? — почти натурально удивился Санька. И получил тарелку супа. — Другое дело! Слышь, Коля, это вредное создание без тебя меня только чаем морила.
Николай улыбнулся и тоже получил тарелку с супом.
— Ты где был-то, Коля? Я уже беспокоилась, — села за стол Валя.
— Сама почему не кушаешь?
— Ела, — отмахнулась.
— Ложь! — сдал ее Дроздов.
Николай молча придвинул сестре свою тарелку, встал и налил себе другую.
Валя поняла, что лучше промолчать, а то брат будет опять ругаться. При Саньке не хотелось. Вдвоем ей устроят черти что. Да и кушать, признаться, сильно хотелось. Вообще, пытка это, готовить и не пробовать.
Санин увидел, что Валентина принялась за суп и, промолчал — спаслась на этот раз. И вздохнул: сколько же нужно будет сил, времени, чтобы отучить ее от страха перед голодом?
— Так, где был-то? — с пытливым прищуром глянул на него Дроздов, уминая Валин шедевр.
— Не поверишь — на свидании, — хмыкнул и принялся хлебать суп.
Зато остальные перестали: Валя заулыбалась, Саша насторожился. Судя по лицу Николая, встречался он не с девушкой, а с генералом.
— И как? Хорошая девушка? — спросила Валентина.