Последствия неустранимы
Шрифт:
15. В далекой Николаевке
Участковый инспектор милиции Сергей Акимович Порохов из всех времен года пуще всего не любил лето. И вовсе не потому, что не переносил крымскую жару, а совсем по другой причине. Как только начинался курортный сезон, в маленькую Николаевку, прилепившуюся на самой кромке Черноморского побережья, устремлялось такое несметное количество "дикарей", что ни в поселке, ни на пляже яблоку упасть было негде.
В противовес своей взрывной фамилии Сергей Акимович был на редкость не взрывным человеком. Перешагнув пятидесятилетие, он так раздался вширь, что петли форменного пиджака едва-едва застегивались
Вот как раз этот участковый без особых затруднений и отыскал на николаевской почте оригинал телеграммы номер 245, отправленной в Новосибирскую область. А через несколько дней Порохов снова был вызван к начальству и, вздохнув, принялся читать служебную телеграмму, подписанную подполковником Гладышевым, с просьбой установить личность завхоза пансионата "Солнечный" Геворка Тиграновича Алексаняна и выяснить его связи с Александром Васильевичем Головчанским, который в августе прошлого года у него отдыхал. Порохов дважды перечитал текст, посмотрел на начальника отдела и со вздохом сказал:
– Да знаю я Геворка Тиграновича.
– Ну и как он?
– спросил начальник.
– Хороший мужик... Участник войны... Орденоносец...
– Что его может связывать с этим... Головчанским?
– Надо поговорить...
– Только, Акимыч, основательно поговори. Подумай, как лучше сделать, чтобы все тонкости выяснить.
– Подумаю.
Порохов неторопливо положил телеграмму в старенькую трофейную планшетку и вышел из отдела. На улице огляделся, постоял. До пансионата "Солнечный" надо было идти добрых два километра, а дом Геворка Тиграновича находился на самом берегу моря, недалеко от поселкового базарчика. Участковый посмотрел на часы - рабочий день кончался. "Ни к чему топать до "Солнечного". Дома поговорю с Алексаняном", - подумал Сергей Акимович и вразвалочку зашагал по поселку.
Небольшой кирпичный домик Алексаняна вместе с летней пристройкой утопал в зелени сада. За низким забором старая черноволосая армянка собирала в плетеную корзину переспевшие сливы. Участковый остановился у калитки. Передохнул и поздоровался:
– Здравствуйте, Сильвия Оганесовна.
Старуха обернулась на голос, близоруко сощурила глаза.
– Сергей Акимович?..
– И обрадовалась: - Заходи, дорогой гость, заходи!
– Хозяин с работы не вернулся?
– открывая калитку, спросил Порохов.
– Скоро вернется, скоро! Почему редким гостем стал, Сергей Акимович? Почему не проведываешь пожилых людей?
Порохов, стараясь укрыться от солнца, прошел в увитую виноградной лозой беседку, сел в тени. Положил на скамейку рядом с собою форменную фуражку, вытер большущим носовым платком потное лицо и лишь после этого ответил:
– Дела покоя не дают, Сильвия Оганесовна.
Старуха села возле участкового:
– Ох, мужчины, мужчины... Геворк тоже в делах и в делах. Третий год пенсию получает. Говорю, зачем нам деньги? Сиди дома, работай в саду. Не слушает. В пансионат на работу ходит, нервничает там...
– Приезжих гостей в этом году нет?
– задал пробный вопрос участковый.
–
Нет, Сергей Акимович, пока нет.– Скучно вдвоем?
– Скучно! И не вдвоем - одна целыми днями...
– Никто не обещает приехать?
– Прошлогодний гость обещается, но пока нет.
– Это кто?
– Нашего Хачика друг-товарищ из Сибири. Погреться хочет на солнце.
– Хачик опять там?
– Опять там, опять там. Большие деньги зарабатывает. Говорю, зачем тебе деньги? Работай в Николаевке. Не слушает. Каждую весну улетает в Сибирь.
– Гость один обещается?
– Прошлое лето с женщиной приезжал. В этом году не знаю, с кем приедет.
– Хороший человек?
– Очень хороший, очень.
– Старуха многозначительно подняла указательный палец.
– Большой начальник!.. Красивый мужчина, с женщиной ласковый был, нас с Геворком, как родных, уважал.
– Женщина кто, жена?
– Не знаю, Сергей Акимович, не знаю. Если жена, то первый год живут. На втором году мужья так уже не радуются женам, как Саша радовался.
– Сашей его зовут?
– Сашей, Сашей... Александром Васильевичем...
– А женщину?..
– Женщину... Любушкой называл. Красивая молодая женщина, веселая.
– Богато гости жили?
– Богато! В Симферополь, в Ялту, в Евпаторию на такси катались. Рассказывали, в театры там ходили, в дорогих ресторанах кушали. А почему не кушать? У большого начальника - большие деньги...
Хлопнула калитка. В ограду вошел седой, похожий на состарившегося борца мужчина в светлом костюме с тремя рядами орденских колодочек на пиджаке. Он подошел к беседке и угрожающе нахмурился:
– Кто моей Сильвии сердце разбивает?.. Ты, участковый? Думаешь, дорогой, если на десять лет моложе старого Геворка, то Сильвия тебя полюбит?..
– И захохотал, протянул участковому крепкую смуглую руку. Здравствуй, дорогой Сергей Акимович! Почему так долго не приходил проведывать стариков? Зазнался?..
– Здравствуй, Геворк Тигранович, - отвечая на рукопожатие, сказал участковый.
– Ты все такой же. Годы тебя не старят.
Алексанян сел рядом с Пороховым. Повернулся к жене, подмигнул:
– Надо угощать гостя, а?..
– Надо, надо, - согласилась та и засеменила из беседки к дому.
Участковый вздохнул:
– Как жизнь, Геворк Тигранович?
– Говорят, как зебра, Сергей Акимович, бело-черными полосками. Последний сезон в пансионате дорабатываю. Ухожу на отдых. Устал, понимаешь, заведовать хозяйством. Одно надо, другое надо, третье надо! Бросаю все. За садом начну ухаживать, фрукты на рынок понесу.
– Не усидишь ведь в саду.
– Усижу, дорогой!
– Алексанян сверкнул в улыбке белыми зубами. Говори прямо, Сергей Акимович, по делу пришел или захотелось душевно поговорить со стариками, стакан домашнего вина выпить?
Порохов носовым платком промокнул лоб:
– Мимо проходил... Вижу, Сильвия Оганесовна сливы собирает. Передохнуть присел. О прошлогоднем госте разговорились...
– О госте? О каком госте?
– Об Александре Васильевиче Головчанском.
– Э-э-э! Хороший человек, веселый! Скоро опять приедет.
– Слышал, он уже у тебя...
– Где такой слух поймал?
– Да, говорят, телеграмму он из Николаевки жене отбил, что долетел сюда благополучно.
Алексанян поднес к губам палец: