Последняя звезда
Шрифт:
Прошлый переход был особенно долгим: крэглинги переехали в другую галактику. Однако после этого переселения стало ясно, что путь народа крэглингов завершён и бежать больше некуда: они вышли на Окраину31. Дальше – пустыня, флуктуации пространства-времени, сквозь которые не могут пробиться их разведчики. Предел. Великий предел. И тогда один из Отцов сказал: «Нам некуда больше бежать. Мы примем бой здесь, это наше последнее пристанище. Мы либо отстоим своё право на свободу, либо умрём… свободными!». И крэглинги стали копить силы для решающей битвы. Стали строить Цитадель. Вооружение и технологии этих бродячих охотников и торговцев всегда отличались простотой и надёжностью. Духовная же сила их, как исследователей дальнего космоса, была всегда вне конкуренции. Особенно сейчас, собранные воедино перед лицом опасности, они представляли собой запредельный, выдающийся образец человеческого воинского гения. Хотя, если говорить точно, гения, не исключительно человеческого,
За эти-то отличия, а ещё за фанатическую любовь к свободе, и ненавидели их люди, – их прародители, те, от кого эта молодая раса отделилась примерно миллион лет назад. Совсем недавно по космическим меркам.
Поэтому и стоял сейчас весь Западный республиканский флот у границ крэглингов. Поэтому и отправился на переговоры крэглингский посол. На мирные, казалось бы, переговоры. Но все крэглинги понимали и без переговоров: на все предложения Республики о мире, торговле и сотрудничестве, посол от имени Отцов ответит формальным согласием. Но вот когда дойдёт до деталей… крэглинги согласны торговать, но не будут использовать денежную систему Республики. Крэглинги за сотрудничество, но не готовы поставлять своих солдат в республиканскую армию. Крэглинги за единый мир, но хотят иметь в этом мире свой пусть маленький, но независимый уголок. И после этих слов, народ крэглингов объявят изгоями, объявят несговорчивыми и агрессивными. Им вспомнят все их предыдущие попытки противостоять Республике, все стычки и военные конфликты. Дружбу с народами-изгоями – тусалонцами и Бхима. Укажут на подозрительное стремление крэглингов к Окраине и уж, наверняка обвинят в связях с неведомой параллельной Вселенной, которая уже по определению является враждебной, или, по крайней мере, опасной. Что ж… крэглинги готовы и к такому развитию событий. Они примут бой! И хотя не всё общество едино перед лицом опасности, некоторые, особенно из торговцев считают, что им нужен мир с Республикой. Что независимость крэглингам не отстоять и единственный шанс на выживание – сотрудничество. Но большая, здоровая часть общества и военные – за сопротивление. За битву, пусть даже смертельную, но до конца!
Да, именно так: до конца! Ясно и четко сформулировав для себя эту мысль, начальник контрразведки вышел из задумчивости, поднялся из кресла. Надо было готовиться к вражескому вторжению, приводить службу в порядок. В последнее время что-то участились случаи аварий, это не давало ему покоя. Кророгл приказал виртуаторам вывести на экран сводку за последнюю неделю. Казалось бы, мелкие, рутинные происшествия. Глупые случайные инциденты на границе периметра Цитадели. Несколько астероидов отклонились со своих орбит и чуть было не разнесли в щепки грузовой терминал. Потом эта досадная авария при разгрузке: надо ж было грузчикам так небрежно привязать грузовые контейнеры. Руки бы оторвать! Потом сбои во внутреннем коммуникационном контуре. Наверняка опять инженерная служба что-то напортачила. И это в канун боевых действий! Разгильдяи! Если так пойдёт дальше, то Республика возьмёт их голыми руками! Крэглинги просто не смогут оказать должное сопротивление. А им нужно оказывать долгое и упорное сопротивление. Гонцы уже разосланы во все ближайшие галактики. Там ещё живы дух свободы и жажда реванша и, если крэглинги продержатся хотя бы год, если покажут, что Республика не всесильна… Кто знает? Народы Окраины – это сухой порох, а крэглинги могут вполне стать искрой. Восстание?! Вполне возможно, и даже более того, – призрак Окраиной империи может возродиться. Могучая Окраинная Империя, которую «центровые» разорвали на мелкие части, может вновь получить шанс на возрождение. Это будет на руку многим: лавировать между двумя сильными противниками, умело используя их противоречия, гораздо легче, чем противостоять одному на равных. Поэтому, крэглинги будут держаться, высекать искру, вцепившись зубами в бастионы Цитадели, этой великой и непревзойдённой крепости, которую его народ строил последние пятьдесят тысяч лет! А он, Кророгл Третий, начальник контрразведки Цитадели сделает всё от него зависящее, чтобы бастион крэглингов продержался, продержался как можно дольше! Пусть из искры разгорится пламя! Кто-то до него, кажется, уже так говорил. Но это неважно. И он…
Вдруг яркая, как молния, мысль пронзила его: а что, если это саботаж? Что, если все эти аварии – признак саботажа, признак отчаяния народа и желания сдаться на милость врагу, сымитировав полную небоеспособность? Кророгл немедленно приказал виртуатору вывести на экран голограммы последних аварий. Внимательно, кадр за кадром он всматривался в действия пилотов, в движения манипуляторов… Ничего! Всё четко и профессионально. Всё грамотно и вдруг… контейнер срывается, увлекая за собой остальные!
– Мозг32! – грубо крикнул Кророгл своему виртуатору.
– Да, сэр! – ту же отозвался корабль, оценив напряжение хозяина.
– Трёхкратное
увеличение контейнера!– Выполняю!
– Шестикратное! Стоп! Увеличь изображение вот здесь! – контрразведчику показалось, что он видит какое-то странное пятно в основании контейнера и вроде бы, какую-то вспышку или, скорее, выхлоп газа. «Наверное, рагерметизация контейнера», – подумал Кророгл. Контейнер треснул, и вырвавшаяся струя воздуха сработала как ракетная, она и привела к этому неконтролируемому перемещению.
– Виртуатор, что было в контейнерах?
– Мука, сэр!
– Мука? – Кророгл не поверил своим ушам, – так точно, сэр, – если так, то непонятно, что же могло вызвать такую вспышку…
– Сэр, простите, я не понял вопроса…
– Забудь! Соедини-ка меня со штабом!
– Есть, сэр!
– Дежурный по штабу капитан Рагругл Второй.
– Полковник Кророгл Третий. Доложите генералу, что я по срочному делу! Мне нужен доступ к Знанию33!
Через полчаса, полковник Кророгл Третий изложив свои подозрения генералу Урунгрлу Пятому, уже сидел в терминале доступа к Знанию. Доступ по приказу генерала предоставили быстро и без волокиты. Великолепная машина34, настроенная на определённое время и пространство, показывала прошедшие события лучше, чем в кино. На картинке плыли кадры, которые полковник только что видел в записи камер охраны периметра. Пока данные совпадали, и никаких противоречий не было видно. Генерал изъявил желание лично присутствовать при проведении эксперимента и теперь сидел рядом.
– Ну-с, батенька, где же ваши саботажники? – Голос генерала начал приобретать скептические нотки, а это не предвещало ничего хорошего.
– Сейчас, господин генерал, одну минуту, – Кророгл усилием мысли вывел на экран изображение контейнера. Копаться во Вселенской памяти было непростым занятием. Это напоминало движение в тумане на ощупь и требовало огромной сосредоточенности и немалой подготовки. Отовсюду на оператора наплывали образы. Они появлялись как бы из пустоты и некоторое время висели на экране так, что их можно было рассмотреть поподробнее. Были это мысли Кророгла, или уловленные чужие мысли, возможно, генерала, сказать трудно. Из всего этого многообразия образов, раскиданных во времени и в пространстве, Кророгла интересовал образ контейнера. Изображение контейнера расплывалось, но иногда, когда контрразведчику удавалось сосредоточиться, становилось четким и ясным. В один из таких моментов ясности, когда туман рассеялся, все увидели выхлоп газа. Полковник остановил движение образов и мысленно приказал вернуться в момент взрыва. Неподатливое пространство Вселенской памяти медленно повиновалось.
– Судя по тому, как неподатлив туман, я могу сказать, что от нас кто-то что-то пытается скрыть. Мне нужна помощь! Господин Генерал, не могли бы Вы добавить Вашего великолепного мысленного усилия, а именно – желания увидеть вот эту круглую точку, из которой выходит газ?
– Вы говорите про эту маленькую сероватую точку? – генерал оживился, – Охотно…
Урунгрл поднажал, сознание двух исследователей объединилось и усилило луч, шарящий по прошлому. Туман рассеялся и Отчетливые очертания чего-то круглого, из чего выходил газ, развернулось во весь экран. Тут все, включая обслуживающий персонал машины, ахнули: на экране красовался маленький военный республиканский бот без опознавательных знаков, усиленно подруливающий газовыми соплами.
VI
– Воистину, вся Греция провожает нас! – Кричал Леонид, выбрасывая руки вверх так, будто бы он хотел обнять весь мир. – Смотрите, други, здесь Афины и Дельфы, Микены и Коринф, и даже посол Спарты здесь!
– Лучше бы вместо посла прислали воинов! – проворчал Кеос. Он был настроен скептически по отношению к этому мероприятию.
– Да ну, Кеос, ты что так мрачен!?
– А его Агриппина не пришла провожать, – злорадно усмехнулся Леонид.
– Зато меня пришла провожать Феодосия, – вяло парировал Кеос.
– Э-э-э, Кеос, да у Феодосии же нет таких пышных грудей, как у Агриппины, – Леонид явно не собирался сдаваться.
– Зато она гораздо искусней в любви, – не меняя подчеркнуто вялого отношения к разговору и действительности, ответил Кеос.
– О-о-о!!! – ответом ему был целый хор мужских голосов: Каликс, Андреас, Амариллис, Диметриос – да почти вся улица заметно оживилась. Слышались даже аплодисменты.
Кеос улыбнулся себе в бороду. Это был примерно тот эффект, на который он рассчитывал: побороть Леонида в словесной перепалке было трудно, да чего там, – невозможно, но можно было лишить его славы. Как только внимание публики перешло к Кеосу, Леонид понял, что проиграл. Чтобы скрыть проигрыш, он начал о чём-то оживлённо беседовать с Каликсом, показывая, что, якобы, утратил всякий интерес к этой теме. А потом вдруг тронул поводья и ускакал вперёд – балагурить с девушками, которых сегодня было исключительно много. Они были решительно повсюду – на улице, в воротах своих домов, на пороге, на балконах, в окнах!.. Уходящее войско провожали цветами, воскуряли благовония, чтобы отогнать злых духов, дарили подарки – ленты, платки, обережные бубенчики и прочую памятную и приятную мелочь, ну и конечно, обильно осыпали воздушными поцелуями. Не грех было и поцеловать по-настоящему, чем особенно беззастенчиво пользовались молодые воины.