Чтение онлайн

Я осторожно заглянула глубже, пытаясь разглядеть рану, но в темноте это было трудно.

— Кто твоя мама? — в голове не укладывалось, какая мама могла быть у мальчика в гареме. — Как её зовут?

Мальчик поднял на меня свои большие, полные слёз глаза и тихо произнёс:

— Шади!

Меня будто молнией ударило. Шади-бегум? Я посмотрела на ребёнка: такого маленького, испуганного, грязного… И всё встало на свои места. Это не мог быть сын падишаха. А значит, Великий Могол был обманут. Если кто-то узнает об этом, Шади-бегум, скорее всего, после родов ждёт казнь. Арсалан не простит чудовищного позора, бросающего тень на Империю.

Ситуация

была не просто ужасной. Она была катастрофической! Как такое можно было скрывать? Тайна красного лоскутка теперь была полностью раскрыта.

Я подняла голову и тихо свистнула. Тут же в колодец свесились три головы.

— Фатима, ты мне нужна, — позвала я служанку, и девушка поспешно спустилась вниз.

— Что там, госпожа? — испуганно прошептала девушка.

— Ребёнок. Он забрался в трубу во время ливней. Нам нужно достать его оттуда.

— Я позову на помощь!

Фатима бросилась было обратно к лестнице, но я крепко схватила её за руку.

— Нет. Этого нельзя делать. Я тебе потом всё объясню.

В глазах служанки промелькнул ещё больший страх, но она лишь послушно кивнула.

— Что нужно делать, госпожа?

— Нам нужно проделать такую дыру, чтобы можно было вытащить ребёнка, — объяснила я. — И сделать это как можно тише.

— Поднимайтесь наверх, Нала-бегум, — прошептала Фатима. — Вдруг вас хватятся. Вы можете прогуливаться рядом, чтобы никто не подошёл к колодцу. Пусть ко мне спустится Зейнаб.

***

Каждое мгновение тянулось мучительно долго. Я прохаживалась по тенистым аллеям сада, то приближаясь к колодцу, то удаляясь, создавая видимость неспешной прогулки. Страшно было представить, что кто-то может заметить необычную активность или, того хуже, решит приблизиться к этому месту. Но в погружённом в полуденную тишину и зной саду было тихо.

Примерно через полчаса, когда нервы уже были натянуты до предела, меня позвала Майя:

— Госпожа! Нала-бегум!

Я быстро подошла к колодцу и, заглянув в него, увидела, как Зейнаб осторожно вытаскивает из дыры маленькое тельце. Фатима тут же вернула кирпичи на место, чтобы создать хоть какую-то видимость целостности кладки.

Мальчик с трудом выбрался наверх, дрожа всем телом и пытаясь опереться на раненую ногу, но та сильно распухла. Я подхватила на руки почти невесомое тельце и быстро направилась к беседке. Осторожно опустив ребёнка на мягкие подушки, поднесла ему чашу с водой. Мальчик напился, а потом жадно накинулся на еду.

Его лицо было покрыто слоем пыли и грязи, но сквозь них пробивались черты, поразительно схожие с чертами Шади-бегум: миндалевидные глаза, высокий лоб. Волосы, тёмные и спутанные, были облеплены мелким мусором и глиной.

— Как тебя зовут? — ласково спросила я. — И где ты живешь? Откуда ты пришел, малыш?

— Меня зовут Адиль. Меня сюда привела Кашви. Она сказала, что здесь живет моя настоящая мама. Что у нее много золота, и она должна им поделиться.

— Кто такая Кашви для тебя, Адиль?

— Это моя матушка, госпожа. Мы пришли издалека и жили в деревне. Сестрица Амина пошла во дворец просить работу. Её взяли. А потом мы с матушкой пришли под землей в колодец. И я увидел красивую женщину в красном платье. Она плакала… Сестрица Амина пропала. Она не приходила к нам, не присылала весточку. Я хотел увидеть её.

А не та ли это Амина, служанка Шади-бегум, которая упала с лестницы

и сломала шею? Какая интересная история вырисовывается…

— Отведите мальчика в мои покои. Сделайте это так, чтобы никто не заметил! — обратилась я к Фатиме и Майе. — Иначе нам всем не поздоровится!

Служанки забрали ребёнка и как только они скрылись из виду, я повернулась к оставшейся со мной Зейнаб.

— Как мне можно поговорить с Шади-бегум?

— Госпожа… Шади-бегум наказана. Все визиты к ней строжайше запрещены. Её охраняют евнухи, и она не может сделать ни единого лишнего шага. Никто не смеет приблизиться к Шади-бегум без особого распоряжения падишаха.

— А если кого-то из них подкупить? — спросила я, зная, что это рискованная, но единственно реальная возможность.

Зейнаб задумалась.

— Да, госпожа… это возможно… Младшие евнухи падки на деньги, это правда. Но зачем вам это?

Я склонилась к служанке и прошептала на ухо, кто этот мальчик на самом деле.

Девушка оцепенела. Её лицо стало мертвенно-бледным.

— Госпожа… Не приведи Аллах, тайна раскроется… Шади-бегум закончит свою жизнь… Её ждёт побивание камнями! Но вы представляете, что будет, если Повелитель узнает, что вы скрывали этого мальчика и эту тайну? Вас тоже накажут, госпожа!

Мой мозг заработал с неимоверной скоростью. Нет. Идти к Шади-бегум сейчас было бы чистым безумием. Иметь такую тайну — значит обладать огромным козырем. Который можно разыграть в нужный момент.

Я задумчиво поглядывала на преданную служанку. Пожалуй, только с её помощью можно будет выкрутиться из щекотливой и опасной ситуации.

— Скажи, Зейнаб, — задала я вопрос, — сколько лет твоему брату Джафару?

— Четырнадцать, госпожа, — ответила девушка. — Он уже юноша.

— Сможешь ли ты забрать мальчика, чтобы он жил в доме твоих родителей? Я дам средства на его содержание. Никто не должен знать об Адиле, Зейнаб. Это общая тайна, и от её сохранения зависят наши судьбы.

— Да, госпожа. Мой старший брат Карим сегодня же выведет мальчика из дворца. Я всё устрою, — пообещала Зейнаб. — Сегодня в гареме будет праздник, и в суматохе никто ничего не заметит.

— Пусть твой брат сделает ещё кое-что, — добавила я. — Он должен найти женщину, которая воспитывала Адиля. Кашви. И узнать, как мальчик попал к ней и что они здесь делают.

Хотя ответ на последний вопрос был очевиден. Кашви, очевидно, хотела получить щедрое вознаграждение за своё молчание и за годы, что она растила сына супруги падишаха.

Наконец наступил вечер. Вместе с сумерками появилась Зейнаб, чтобы забрать мальчика. Она осторожно вывела Адиля, укутав его в плащ, и они растворились в сумеречных переходах. Когда дверь за ними закрылась, я почувствовала облегчение. Наконец-то! Целый день я провела как на иголках. Нервы были натянуты до предела. Мысли о том, что Адиля может увидеть Далат-хан, не давали покоя. А он, как назло, сегодня был особенно назойлив. Евнух появлялся в моих покоях уже раз десять. То он дотошно интересовался, перечисляя несметное множество блюд, чего бы я хотела. Чтобы повара приготовили к праздничному ужину. То с излишней любезностью спрашивал, какого цвета наряд я собираюсь надеть, чтобы, не дай Аллах, никто из наложниц не осмелился выбрать похожий оттенок. Мне уже хотелось его прибить, но я стоически терпела и мило улыбалась.