Последняя охота
Шрифт:
Разумеется, принц был современным молодым мужчиной, а не Отелло и не поверил бы простым словам – нужны были серьезные доказательства адюльтера. Судьба снова улыбнулась Кузьмичевой. В кабинете, соседнем с тем, где Инна и главврач предавались любовным утехам, начался ремонт, это давало возможность сфотографировать любовников.
И вот, тайно прокравшись через черный ход больницы, Вера дождалась на свою голову свидания этой парочки. А теперь вот сидит в тюрьме. И страдает.
Но не из-за ареста и не из-за обвинения в убийстве – убийство? Фи, нелепость какая, она-то здесь ни при чем, – а из-за принца! Полузарезанный главврач ясно же сказал, что убил его Олег! А Олег, как это ни прискорбно, имел вполне
– Ой, нет! – Вера заплакала в кулачок по ту сторону стекла. – Ой, как жалко! Пусть женатый, но пусть он будет на свободе!
Однако, как ни жалко было принца, садиться вместо него в тюрьму не хотелось совершенно. Каким-то задним умом – не сердцем, этим главным двигателем женских действий, – а здравым смыслом, говорящим, в общем-то, правильные вещи, Вера понимала, что она попала в нешуточный переплет.
И потому напряженно размышляла, почему же покойник прошептал имя ее любимого. Своими размышлениями она поделилась со мной. Вариантов было два: либо слово «Олег» вообще не имело к Рублеву никакого отношения, либо… Либо Рублев узнал о связи Инны и Аникеева и решил таким образом отомстить. Но возникает куча вопросов: кто сообщил Олегу об измене его любимой девушки? Зачем? И как он это сделал?
И Вера вспомнила, как два дня назад рассматривала отщелканную пленку и кадры, сделанные в домашней фотолаборатории. Фотографирование было ее хобби. Качество фотографий в отсканированном виде ее не удовлетворило, поэтому Вера решила сделать компромат более правдоподобным и убедительным. О первых снимках и думать забыла: сунула в конверт, и все. Куда они делись?
Вера напряженно перебирала в памяти все события того дня: вот она спрятала фотки… Стоп, а почему она их спрятала – она же одна живет, прятать не от кого. Ах да, точно, приехал ее кузен, которого она терпеть не может. Он ее, впрочем, тоже, потому и приезжает часто, чтобы настроение испортить. И вечно роется в ее личных вещах.
Так вот, наоскорблявшись от души в тот день, Владимир удалился, унося с собой книжки. Вера обещала отдать ему старые учебники, вот он за ними и явился. А что же конверт?
Помнится, после Вовкиного ухода Вера была совершенно не в состоянии заниматься делами – так он ее разозлил. Да еще и несчастная любовь! И на работе в тот день были проблемы. Короче, девушка отправилась в ближайший супермаркет снимать стресс вкусными покупками…
Теперь Вера со стыдом признала, что не представляет себе дальнейшей судьбы конверта со злополучными фотографиями.
Я попросила ее хорошенько подумать. Девушка жалобно посмотрела на меня.
– Хорошо, – решила она наконец смотреть правде в глаза, – предположим самое худшее. Допустим, Вовка мог взять фотки у меня. И что дальше? Отослал по адресу? Но как… Черт, там же стоял адрес! Я сама его карандашом написала, чтобы не забыть.
Она пораженно замолчала.
Если честно, то если бы не унылая физиономия девушки, находящейся по ту сторону стекла, я бы выслушала эту историю как хорошую трагикомедию. Однако нужно было вежливо кивать и сочувственно вздыхать. А потом непременно заверить, что все будет хорошо. Что я и сделала.
Напоследок Вера с отчаянием в голосе попросила меня съездить к Олегу, чтобы, как она выразилась, удостовериться, что Олег ни при чем. Наивная девочка так упрямо цеплялась за свою мечту о прекрасном принце, что мне стало ее жалко. Я пообещала сделать что смогу. А на заметку себе взяла: сказать Родиону, чтобы действительно помог девчонке. Знакомых адвокатов у него полно, а эта дурочка столь явно нуждается в помощи, что пройти мимо было бы просто грешно.
Итак, ситуация вырисовывалась следующая. Поскольку Вера не убивала врача, в этом
я была убеждена, значит, это сделала либо Инна, о которой я практически ничего не знаю, либо Олег. Причем Олег вызывает наибольшие подозрения, потому что из рассказа Веры я поняла, что он был очень щепетилен в отношении чести своей невесты и достаточно ревнив. Конечно, это нужно проверить, чем я и займусь чуть позже. Хотелось бы еще знать, зачем Родиону понадобилось расследовать убийство врача, если оно не даст никакого указания на тему, где сейчас Юлия. Хотя Родиону виднее. Вполне возможно, что…У меня внезапно запиликал мобильный. Я взглянула на экранчик и… Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать.
«Юлия нашлась. Р.».
От Веры я уехала около трех часов дня, чувствуя себя так, словно по мне проехал бульдозер. Полутора суток без сна хватает, чтобы выбить меня из седла, особенно если все это время я ношусь как угорелая по всей Московской области и по районам Москвы в том числе.
Юлия нашлась. Интересно, как и при каких обстоятельствах? Родион становится все загадочнее и загадочнее. А я, в конце концов, кто такая? Просто девочка на побегушках?
Меня вдруг возмутило поведение моего шефа, хотя сама по себе эта мысль была в корне неверной. Я ведь изначально устраивалась в «Частный сыск» именно сыскарем, человеком, который идет по следу, словно Арчи Гудвин, но никак не Ниро Вульфом. Его роль выполнял – с успехом, надо сказать, выполнял – Родион. Но все-таки и я на что-то гожусь!
И в интересах следствия, чтобы я сама понимала смысл своих действий. Ведь только так я сумею сделать именно то, чего ждет Родион. Даже если и трудно угадать, чего он от меня ждет.
Итак, попробую привести всю имеющуюся в активе информацию к общему знаменателю. Хотя для этого мне придется сначала заполнить некоторые белые пятна во всей этой темной истории. Например, узнать, кто же на самом деле послал фотографии Олегу, да и посылал ли?
Однако, и помимо этого, есть некоторые моменты, которые меня беспокоят. Почему кровать в палате Юлии была примята, а на подушке лежали два волоса, которые там ну никак не должны были оказаться? Да еще и запах дорогого мужского парфюма. Кто же был в палате, которая, по идее, была опечатана милицией?
Кто покушался на Беловицкую? Ответ на этот вопрос наверняка знает Родион. Он же беседовал с клиенткой, а содержание этого разговора, к сожалению, осталось для меня тайной.
Я прикинула, сколько примерно времени у меня может занять поиск Владимира Березина, родственника Веры Кузьмичевой, и решила, что если уж Юлия нашлась, то я в офисе не особо нужна. Значит, следует позвонить Березину, номер которого мне дала Вера.
Ответили практически сразу же. Прокуренный хамоватый басок вызывал в воображении образ этакого качка, во всех спорах прибегающего к одному, но неотразимому аргументу – бицепсам. Хотя, как я поняла из рассказов Веры, этому существу мужского пола было от силы лет шестнадцать. «Богатство» же лексикона (сплошные «ну» и «а че?») относило данного субъекта к классу «простейшие».
В данный момент родственник Веры Кузьмичевой находился в тренажерном зале «Леопард». Туда я и направилась.
«Леопард» представлял собой спортивный тренажерный комплекс весьма высокого уровня. Однако в спортзал я прошла без помех, хотя была в, мягко говоря, неспортивной одежде.
Как мне сказал администратор, Березин в зале еще не появлялся. Мне предложили подождать его в баре, что я и сделала. Подавали здесь только безалкогольные энергетические напитки, что, впрочем, пришлось как нельзя кстати. Я взяла какой-то коктейль, напоминавший по вкусу растворенные в воде витаминки «Ревит», и около пятнадцати минут скучала возле стойки.