Последний
Шрифт:
Она внимательно осмотрела себя – чистая белая кожа, не высушенная, без всяких подтеков – и осталась довольна. Вот только никакой одежды.
Ноги не доставали до пола. Не будучи уверенной в своих силах, девушка не спешила слезать, а лишь негромко приказала:
– Ниже.
Кушетка послушно опустилась. Ступни коснулись мягкой поверхности пола.
Девушка провела ступнями по полу, прислушиваясь к ощущениям. Казалось, дотрагивается до мягкого ковра. Ковер… Плетеное изделие. В памяти выплыли разноцветные узоры, цветы, геометрические фигуры. Странные воспоминания о чем-то
Осторожно, держась за края руками, она приподнялась и сделала первый шаг.
– Анин, доброе утро!
Голос шел откуда-то сверху. Он был мужским, мягким и участливым.
– Анин, вы помните себя?
– Не очень… Анин – это мое имя?
– Это ваше имя. Не волнуйтесь. Скоро вы все вспомните. Вы ощущаете спокойствие?
– Да.
Она повторяла свое имя, и в памяти всплывали различные образы, суть которых не могла объяснить. Снова какие-то люди, небо, большое куполообразное здание…
«Анин Саари. Ах да, конечно, как я могла забыть!»
– Вы вспомнили? – спросил Голос.
– Анин… Пансион… Стазис… «Альбатрос»…
– Да, все верно. Кратковременная потеря памяти – вполне нормальное явление после стазиса.
– Да-да. Дружище, а можно мне одеться?
– Приятно снова услышать ваше обращение, Хозяйка.
Небольшой робот, больше похожий на столешницу, бесшумно подлетел, поднеся белый пушистый халат. Анин быстренько оделась и спросила:
– Если я не ошибаюсь, я уже должна была все вспомнить. Какая-то каша в голове. И затылок тяжелый.
– Все верно. Вы очень долго спали. Мозгу требуется некоторое время.
– У меня есть подозрение, что дело не только в этом. Не могла же я сто лет пролежать в стазисе, верно?
Ответа не последовало, что усилило подозрения.
– Кибер? – спросила Анин, подходя к шлюзу. За ним располагались каюты членов экипажа, а дальше командная рубка. – Чего молчим? Сколько времени я была в стазисе?
– Анин, вы должны успокоиться. Ваша нервная система еще не полностью дееспособна. Многие клетки до сих пор спят. Я уже молчу о нейроконтурах.
Вот только слова почему-то не способствовали успокоению. Что он хотел скрыть?
– Сколько?
– Я отвечу на ваш вопрос, только если вы успокоитесь.
– Я спокойна, – соврала она. Внутри уже все дрожало. – Сколько я проспала?!
– Почти девять веков.
– Святые создатели!..
Сердце усиленно застучало в висках, голова закружилась. Анин почувствовала, что теряет равновесие. Пол ушел из-под ног, линии стен накренились. Она облокотилась на стенку медицинского отсека и медленно сползла вниз.
Память вернулась внезапно, рывком.
– Хозяйка, – заботливо произнес кибер-интеллект, – вам сейчас вредно волноваться.
Анин нервно рассмеялась. Комната кружилась вокруг нее.
– Вы должны были предполагать такой вариант развития событий.
– Да, – отстраненно ответила она, – наверное. Но я же просила не будить меня, если Корпус Саари падет. Если все мое существование станет бессмысленным. Девять веков. Девятьсот лет небытия! О, святые звезды!..
Тысячилетие сна… Зачем ты меня вернул…– Если быть точным восемьсот девяносто два…
– Ты еще издеваешься…
– Я выполнил свой приказ. Корпус Саари не пал. Вы – последний боец Корпуса. Вы давали присягу служить Создателям до конца их времен или до вашей смерти.
– Но их же больше нет. Иначе, ты бы не ввел меня в стазис. Я должна была доставить посылку на Альбенару девять веков назад. Я ее доставила, сбросила – все как было приказано, но не успевала вернуться. Если Квантум Фергенса запущен… Он же запущен, так? – спросила она, умоляя, чтобы кибер-интеллект ответил отрицательно.
– Разумеется. Все согласно плану.
Анин обреченно прорычала и ударила кулаком по переборке.
– Это корыто едва способно передвигаться.
– Это корыто – мой дом, – напомнил кибер-интеллект.
– И моя тюрьма…
– Как посмотреть. Можно считать его убежищем.
– Я вечная пленница этого корабля, и не надо никаких философий, Кибер.
– Поверьте, Хозяйка, я не претендую. Я лишь хочу поддержать вас. Девять веков одиночества не пошли мне на пользу.
– Извини.
Анин стало стыдно. Зачем выплескивать негатив на того, кто о тебе заботился на протяжении последних сотен лет? Разве вина корабля в том, что Анин навсегда осталась по эту сторону Квантума.
– Ты функционален?
– Процентов на семьдесят, насколько могу судить.
– Неплохо. А ведь теперь мы с тобой почти ровесники, дружище.
– Триста лет разницы не в счет?
– Да, пожалуй…
– Извините, что потороплю, но есть вещи важнее нашего с вами существования и самочувствия.
– Бесспорно, но давай пока не будем заниматься важными вещами, – Анин поднялась, чувствуя уверенность в ногах. Силы возвращались. – Пойми, я пролежала в стазисе девять веков. Имею же я право пару минут потратить на себя.
– Разумеется. Я пока прогрею двигатели и рассчитаю курс.
– Дело настолько срочное?
– Боюсь, что так. Вы очень долго просыпались.
– Поняла. А можно мне хотя бы в душ?
– Это необязательно. Я провел все необходимые процедуры.
– Я хочу в душ! Я пробыла сосулькой большую часть своей жизни!
– Сейчас устрою, – сдался кибер-интеллект «Альбатроса».
Сзади возник проем, дышащий паром.
– Я быстро, – сказала она и юркнула в проход.
Душ, простоявший без действия девять веков, работал превосходно. Прохладная вода приятно освежала, а холодная привела тело в рабочее состояние. Затем Анин включила горячую. Обжигающее тепло разлилось по всему телу, а по коже пробежали мурашки.
Анин попыталась представить всю эту бездну времени от хорошо знакомой ей действительности, но не смогла. Вот пылинка. Она лежит себе и лежит, пока поток воздуха от проходящего мимо человека или проплывающего робота не потревожит ее покой. Столкновение с другой – и вот уже дуэт крохотных частичек кружится до нового столкновения. А здесь она лежала и лежала. Даже малейшее колебание корпуса не потревожило ее покой. И так все девять веков. Но девять веков покоя, сна, почти смерти – это уже слишком.