Последний вздох
Шрифт:
— Я тоже не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой. Или с кем-либо из Тиши.
— Это другое, Сайрен.
— Это не другое. Не для меня.
Грудь Кира приподнялась от глубокого вдоха. Он помассировал свою шею сзади. Затем направился к двери.
По пути он бросил Джодари:
— Это ещё не конец.
Он ничего не сказал Ронану, но они обменялись взглядом, который Сайрен не смогла прочесть. Затем Кир ушёл, а с ним и Мира.
Сайрен надула щёки. Теперь самое сложное.
Её мать.
***
Ронан поглядывал на Сайрен, пока они шли по одному из коридоров Резиденции. Вдоль стен на равном расстоянии друг
Стиль был типичным для Резиденции, но Ронан узнал этот конкретный коридор.
Сайрен прижимала к груди папку с документами. Её осанка была идеальной, на лице застыла решимость. Если не считать того факта, что она всё ещё была одета для клуба, в полупрозрачное эластичное кружево и кожу, она выглядела так, словно направлялась на собеседование о приёме на работу.
Она нервничала.
За последние несколько часов эта женщина выполнила опасную работу под прикрытием и сумела настоять на своём, когда Кир был в самом разгневанном состоянии. Всё это время она была стойкой и твёрдой. Чёрт возьми, она была храброй.
Но здесь, в своём собственном доме, она чувствовала себя неуютно.
Ронану тоже было не по себе. Он ненавидел находиться здесь. Он ненавидел иметь дело с Амарадой. Да, он ненавидел саму Амараду, но ему также были ненавистны воспоминания о том, как он слетел с катушек из-за неё, как будто имело значение, что она думает и верит ли ему. Об его команде. О «Генезисе».
«Дезертир», — назвала она его.
«Лжец».
«Наркоман».
Так что, да, Резиденция была последним местом на земле, где Ронан хотел бы оказаться. Но это дом Сайрен. И Амарада, конечно, была мерзкой сукой, но она мать Сайрен. Сайрен была её наследницей. Избалованная принцесса, верно? Так почему же она нервничала?
Или, может, лучше спросить: почему Ронан не замечал этого раньше?
Коридор заканчивался двойными дверями. Тёмное дерево, латунные ручки. Дойдя до них, Сайрен остановилась и расправила свои и без того расправленные плечи. Она глубоко вздохнула.
Глядя на закрытые двери, она сказала:
— Подожди здесь, хорошо?
— Что? Ни за что. Я иду с тобой.
Сайрен посмотрела на него. Лёгкая улыбка тронула уголок её рта.
— Ты намного милее, чем я думала.
При виде ужаснувшегося лица Ронана улыбка Сайрен стала шире. Эта улыбка что-то сделала с Ронаном. Казалось, земля ушла у него из-под ног. И это случилось не в первый раз за сегодняшний вечер.
Он знал, что она играла в «Голубом Бриллианте», когда они притворялись, что они… вместе. На самом деле он ей не нравился, да и с чего бы? Но на минуту всё это показалось ему слишком реальным… и слишком правильным.
Ему было трудно оставить это в прошлом.
— Пожалуйста, — сказала Сайрен, — я должна сделать это сама.
Ронану это не понравилось, но он должен был это уважать.
— Хорошо, но оставь дверь открытой.
Она кивнула, затем снова посмотрела вперёд, пытаясь сосредоточиться. Она постучала.
— Да, да, Сайренария, я знаю, что ты здесь, — протянула Амарада изнутри.
Сайрен открыла
дверь и вошла. Она оставила дверь скорее приоткрытой, чем действительно открытой, но, по крайней мере, Ронан не был отрезан полностью. На случай, если он ей понадобится.Из кабинета Амарады Сайрен начала:
— Мама, я изучала проблему Дымки…
— Идайос, только не это снова.
— Я… я думаю, это важно. Дымка опасна. Даже если тебя не волнует, что люди могут получить передозировку, это риск разоблачения. Вампир под кайфом от Дымки неосторожен. Я думаю, мы должны отнестись к этому серьёзно.
— Это исходит от тебя? Ты когда-нибудь воспринимала что-нибудь всерьёз?
— Я … Я пытаюсь. Что-то сделать.
— А я тем временем охочусь за телом Кадароса и управляю расой. Кто из нас на самом деле что-то делает?
— Конечно, это важно, но…
— О, спасибо тебе за оценку, дорогая. Ты знаешь, как я ценю твой вклад.
Чёрт возьми, неужели Амарада даже не слышала, что говорила её дочь? Неужели так трудно послушать и воспринять её всерьёз?
«Сколько времени на это ушло у тебя?» — спросил себя Ронан.
«Она нечто большее, чем ты думаешь, — сказал ему однажды Кир. — Она лучше и сильнее, чем кто-либо может себе представить, включая её саму».
Да. Ронан начинал это понимать. И хотя ему хотелось ворваться к Амараде и сказать, какая она дрянь, он сдержался и дал Сайрен шанс.
— …но это тоже важно, — продолжала Сайрен, явно привыкшая к снисходительности своей матери. — Я нашла дилера Дымки и проследила за ним до заброшенного спортзала, который, возможно, является складом или даже лабораторией. Мне нужно осмотреть его получше…
— Серьёзно, моя дорогая, твоя глупость продолжает удивлять, даже спустя столько лет.
Ладно, довольно. Ронан пошёл открывать дверь, но затем услышал голос Сайрен и подождал ещё мгновение, чтобы дать ей закончить.
— Тебе не кажется подозрительным, что нет настоящей сети? Дилер не должен обращаться к источнику. Должны быть уровни распространения. Я думаю, что-то происходит, что-то странное. Возможно, что-то серьёзное.
Амарада вздохнула.
— Моя дорогая, перестань думать, это не твой дар. Накрась ногти как следует, подстриги эти отвратительные секущиеся кончики и займи своё место.
Ой бл*дь, нет. Ронан толкнул дверь и вошёл в кабинет Амарады.
Королева, сидевшая за элегантным письменным столом из красного дерева, одетая в чёрный шёлк и украшенная ожерельем из рубинов в форме кровавых капель, по-волчьи улыбнулась ему. Окно за её спиной обрамляло ночь.
Её платиновые волосы были уложены назад в стиле 1940-х годов, открывая лицо, почти такое же красивое, как у её дочери… если бы Ронан мог заставить себя быть настолько объективным. Для него она была самой отвратительной женщиной на земле.
И этого мнения он придерживался до того, как услышал, как она принижает Сайрен, которая не была глупой и не была бесполезной, хотя сама Сайрен использовала эти слова. Теперь, как и должно было быть с самого начала, стало очевидно, откуда это исходит: от её свирепой матери-стервы.