Чтение онлайн

Красавица Ядвига носила маленькие золотые туфельки. Юноши то и дело кричали «виват!» и пили за Ядвигино здоровье. Длинноногий Тадеуш и граф Потоцкий — знатнейшие польские аристократы — просили руки Ядвиги у ее родителей. Не понравился Ядвиге длинноногий Тадеуш, а приглянулся ей граф Потоцкий с молодецкими усами. И она поставила условие: пусть оба построят для нее дворцы, и чей окажется красивее, тому Ядвига и будет принадлежать.

Ванда, царица Вислы, выстроила хрустальный дворец, и замок длинноногого оказался прекраснее. Но Ядвиге, как назло, понравился замок Потоцкого, который был построен из квадров, скрепленных смесью на основе яичного

Разбушевалась Ванда. Два раза выходила Висла из берегов, затопляла деревни, губила людей, мстя Ядвиге за обиженного сына — длинноногого Тадеуша.

Вырос Ядвигин сын, и она послала его учиться в Вильно. Но Ванда на этом не успокоилась: она отправила в Вильно смуглую, опаленную солнцем девушку, еврейку, долгие годы прятавшуюся во дворце у Ванды и не пожелавшую стать любовницей графа Потоцкого.

Еврейки красивы, и смуглая девушка по имени Шуламес была прекрасна. Юному графу нравились еврейки, а больше всех полюбилась черноволосая красавица Шуламес.

Влюбился юный граф, днями и ночами бродил вокруг голубой башни Шуламес. Смеялись над ним и цветы, и девушки…

Принял еврейство юный граф, чтобы убедить Шуламес в своей преданности, сейм предал его Виленскому духовному суду, и граф был сожжен.

Не дремлет Ванда — мстит за своего обиженного сына, длинноногого Тадеуша. Собрала она во дворце своих голубых русалок, а Ядвига с графом умерли от горя, и опустел их замок.

По ночам носится молодой граф с короной на голове по польским полям, правит черными лошадьми, поет Песнь песней и ищет свою невесту, свою Шуламес.

Сорка вздрогнула, словно пробудившись от заколдованного сна, открыла рот и увидела, как косоглазый еврей остановил лошадей. Отец вынул две медные монеты и заплатил за проезд.

Сорка не успела и глазом моргнуть, как сани остановились у лавки с благовониями. Тетя Гитл в ватном кафтане вышла навстречу:

— Кто к нам пожаловал! Как дела, Мордхе? А у тебя, дорогая Сорка? Заходите!

Гитл помогла Сорке спуститься с саней, принялась целовать и обнимать ее.

Мордхе сразу ушел в город по делам, а Гитл тем временем сняла с Сорки шубку, осмотрела ее с ног до головы, засыпала советами, взбила яйцо, принесла свежую булочку и накрыла стол.

За столом сидел худощавый юноша лет четырнадцати с изможденным лицом. Увидев Сорку, он уставился на нее.

— Знаешь, кто это? — обратилась Гитл к Бореху. — Это дочка дяди Мордхе, Сорка!

Борех не ответил, смутился и принялся теребить пуговицу на альпаковом [3] пиджаке. В это время зашел покупатель, и Гитл удалилась в лавку.

«Какой странный, — подумала Сорка. — Ничего не говорит! А я думала, что Борех — веселый городской парень! А может, ему неприлично разговаривать со мной?»

— Борех, — начала Сорка, — знаешь, что бы я хотела узнать? Папа всегда мне рассказывал, что ты лучший в хедере.

Сорка медленно съела свою порцию и дерзко взглянула на Бореха в ожидании ответа.

— Я больше не хожу в хедер! — ответил Борех, подняв глаза.

— Почему?

— Только маленькие дети ходят в хедер! А я уже совершеннолетний [4] .

— Ты уже не учишься?

— Что

— Чему ты учишься в синагоге?

— А если я тебе скажу, ты поймешь? Ты же девочка! — надменно ответил Борех.

Сорка несколько испугалась, будто в первый раз в жизни осознав.

— Я девочка? — Она поджала губы. — Ну и не надо! — И, забыв об обиде, добавила: — Борех, почему ты никогда не ходишь в лес?

— Что мне там делать?

— Как что? Летом пойдем вместе в лес собирать ягоды, грибы, лазать по деревьям, вынимать птиц из гнезда. Или пойдем на берег и покатаемся по Висле. Знаешь, я отлично катаюсь. И плаваю. А ты умеешь плавать?

— Да, — ответил Борех и робко глянул на Сорку. Он вдруг почувствовал себя так уютно рядом с ней и захотел рассказать, как он прыгает с мостков, ныряет и остается под водой целых пять минут, спокойно удерживается в воде стоя и плавает кролем, совсем не брызгаясь, но, встретившись взглядом с Соркой, покраснел и замолчал.

— Знаешь, Борех, я еще умею ездить верхом! Главное, чтобы папа не видел, а то он не разрешает. Только когда он уходит в лес, я катаюсь на лошади без седла. Так здорово! Приходи в лес, покатаемся вместе, хорошо?

Вошла Гитл.

— Ну, Сорка, ты же ничего не съела! Все осталось! Поешь, деточка!

— Тетя, почему ты никогда не пускаешь Бореха в лес?

— Как же я его пущу, когда ему нужно учиться? Мой Борех уже, чтоб не сглазить, взрослый юноша, смотри! — Гитл показала рукой на сына.

— Ю-но-ша, — повторила шепотом Сорка. — Я моложе Бореха, и все же я его поборю.

Борех с улыбкой поглядел на мать.

— Давай, Борех, поборемся! Спорим, я уложу тебя?

Сорка быстро подошла к Бореху, схватила его и толчком повалила на пол.

— Пусти, это нехорошо! Так поступают только шиксы! — закричал Борех, покраснев от стыда, и отпрянул в сторону.

В Лаг ба-Омер [5] , после полудня, повозка, везущая пассажиров в Плоцк, остановилась у Липовецкого леса. Извозчик Лейб, грузный еврей с тяжелой поступью, как у быка, спрыгнул с облучка и встряхнул Бореха:

— Ну, мальчик, прыгай!

Испуганный Борех слез с повозки, Лейб вывел его с шоссе на песчаную дорогу и указал на большой желтый дом:

— Видишь там дом — желтый?

— Да.

— Там живет дядя Мордхе! Иди прямо, не бойся! — сказал Лейб и пошел прочь.

Борех стоял в черном альпаковом пиджаке. Оглядевшись, он нетвердым шагом двинулся к дому.

На лугу, словно щука, растянулся мужик. Он шевелил руками и двигался всем телом, будто учился плавать. Рядом сидела лохматая дворовая собака с перебитой лапой, лениво отгоняла мух от ушей и сладко зевала. Неподалеку под деревом расположились две коровы, они тяжело дышали и жевали жвачку.