Последний удар
Шрифт:
Бородач обеспокоенно махнул рукой.
— Наверное, мистер Куин, так будет лучше всего.
— Эллен, вы же знаете этот дом как свои пять пальцев. Что, если мы поищем вместе. — Несколько суше он добавил: — Всех остальных для чистоты опыта прошу оставаться здесь.
Эллен, явно встревоженная, первая пошла наверх.
— Эллери, что это, по-вашему, значит?
— Да просто кто-то решил позабавиться. И ловко все провернул. Эллен, не надо падать духом. Давайте тоже отнесемся к этому как к доброй шутке и будем действовать соответственно.
Час спустя мистер Куин вовсе не походил на человека, увлеченного веселой игрой. Они
Никаких признаков тринадцатой персоны он не обнаружил.
— Беда в том, — пожаловался он Эллен, — что тут так много комнат, заставленных таким количеством рухляди, так много шкафов, что наш незваный гость мог бы скрываться бесконечно долго, просто перебегая из укрытия в укрытие и опережая нас. Интересно, что за этим кроется?
— Что бы ни крылось, мне это не нравится.
— Двенадцать, — пробормотал Эллери.
— Что?
— Двенадцать участников увеселения, двенадцать дней и ночей от Рождества до Крещения, а теперь — пропавший Санта-Клаус, который раздает двенадцать знаков зодиака.
— Вы спятили.
— Клянусь бородой лжепророков, миссис Браун, — проворчал Эллери, — я и сам толком не пойму, спятил или нет.
Открытие совершила крошка Мейбл, горничная. Она собиралась накрыть на стол к обеду, и тут раздался ее пронзительный визг. Эллери, который в компании Эллен, мистера Гардинера и еще нескольких гостей находился в гостиной, слушая специальную трансляцию — рождественские поздравления Америке из Голландии, вбежал в гостиную. Ирландка стояла вплотную к стене, с ужасом глядя в большой дубовый комод.
— Я… я хотела достать большие салфетки на стол, — сказала Мейбл, клацая зубами. — Открываю я комод, а там… — она показала дрожащим пальцем. — А там вот что!
В комоде лежала аккуратно сложенная полная экипировка Санта-Клауса — шуба, шапка, сапоги, набрюшник, варежки, накладные брови, парик и борода.
Пока Эллен успокаивала перепуганную девушку, Эллери поспешно осмотрел костюм. Он был совершенно новый на вид, не было на нем ни бирок, ни следов носки.
— Должен заметить, что у того, кто это все провернул, есть чувство юмора. — Толстый доктор хихикнул. — Он определенно знал, что Мейбл или еще кто-нибудь рано или поздно обязательно заглянут сегодня в комод.
Роланд Пейн пробурчал, сохраняя при этом изысканность модуляций:
— Я нахожу это не более смешным, чем непристойные анекдоты на пикнике нью-йоркских демократов.
— Шутите сколько влезет, — страстным вибрато произнесла Оливетт Браун. — Но в этом доме что-то есть. Опасность. Я ее чувствую. Да… Она накатывает на меня волною. — Она плотно прикрыла глаза, и на одно кошмарное мгновение Эллери подумал, что она впадает в транс. Однако бодрый комментарий доктора Дарка произвел
на миссис Браун гальванизирующее действие.— Неужели вы действительно верите в эти бредни?
— Бредни! — Она чуть не набросилась на него. — Не возносите хулы на то, в чем ничего не понимаете… Есть много больше на земле и в небесах…
— Чем в моей, скажем, философии, — сказал Эллери, не отрывая взгляда от безмолвного красного костюма. — Я не разделяю предчувствий вашей души, но должен признать, что все это мне тоже не больно нравится. Выходит, никто даже мельком не видел, кто утром положил этот костюм в комод?
Никто не видел.
Во второй половине дня небо заволокло какой-то пеленой, которую нельзя было полностью отождествить с тучами.
Серые облака прикрыли солнце, потеплело, и Элдервуд начал потихоньку выкапываться из-под снега. Весь день вокруг лязгали снегоочистители. Явился местный автомеханик с грузовичком, оборудованным большим деревянным скребком, и расчистил подъездной путь к дому Крейга. Джон и Эллери взялись за лопаты и помогли Фелтону проложить тропку вокруг дома.
Но казалось, что кто-то буквально выжал из них всю радость жизни. Расти, Валентина и Эллен затеяли было играть в снежки, но очень скоро прекратили это занятие. Возник разговор о том, чтобы запрячь одну из лошадей с конюшни в старые сани со ржавыми ободами, но и эта идея как-то быстро угасла.
В музыкальной комнате Мариус Карло сидел за фортепиано, прищурив глаз над дымящейся во рту сигаретой, и наигрывал яростные маленькие арпеджио и карикатурно искаженные фрагменты из опер, часто прерываясь для того чтобы наполнить свой стакан коктейлем; в то же время Оливетт Браун, бесчувственная к музыкальным сарказмам Карло, притулилась в уголочке с книгой, обнаруженной ею в крейговском собрании первопечатной Американы — «Чудесами невидимого мира» Коттона Мэзера. Вместе они образовывали на удивление гармоничную картину.
Дэн Фримен, доктор Дарк и мистер Гардинер прогулялись в роще за домом. Неожиданно для самих себя они вступили в оживленную дискуссию о двух новейших бестселлерах: «Истории Сен-Мишеля» Акселя Мунте и «Искусстве мыслить» аббата Эрнеста Димне, ни один из которых они в нормальных обстоятельствах не сочли бы заслуживающим спора.
Крейг и Пейн прохлаждались в библиотеке, обсуждая сравнительные достоинства администрации Гувера. Обычно при спорах на сей счет от них искры сыпались. Но сегодня адвокат довольно тускло высказывался по поводу преувеличения роковой роли «Черного четверга», а Крейга хватило лишь на вялое осуждение сенатора Хефлина и других «гуверократов», не допустивших в Белый дом Эла Смита, а стало быть, и здоровую экономику.
Эту тревожную атмосферу не рассеял и замысловатый рождественский обед миссис Янссен, поданный в пять часов. Казалось, что все, хоть вполуха, но прислушиваются — не раздадутся ли наверху шаги призрака. Расти и Эллен изо всех сил пытались поддержать застольную беседу, но она упорно не клеилась и тонула в паузах.
— Больше похоже на поминки! — Джон отбросил салфетку. — Давайте пойдем в гостиную и выпьем кофе с коньяком. Может быть, из радио выудим что-нибудь веселенькое.
— В полседьмого «Дядя Дон», — с невинным видом сказал Мариус. — Или же титаны мысли и муз предпочтут «Амоса и Энди» в семь, или «Пекарей-весельчаков» в полдевятого. Непременно, непременно обратимся к сему высшему инструменту культуры.