Последний потомок
Шрифт:
– Кто вы? – напрямую спросил я.
Он улыбнулся, пододвинул себе стул, уселся напротив меня и спокойно заговорил:
– Меня зовут Сантос. Я непосредственный начальник Роберта, а также прокурор, суд присяжных и твой адвокат.
– В таком случае мы не нуждаемся в ваших услугах, – язвил я, – так как меня никто ни в чем не обвиняет.
Я бросал ему вызов, и он принял его так легко, как будто ждал этого всю свою жизнь. Мне легко удавалось выдерживать его пристальный взгляд, а все благодаря Клеймору.
– Мик Майер, – внезапно заговорил судья и в этот раз
– Смешно, – я мрачно глянул на Сантоса. – И что дальше, будите судить, а затем посадите в тюрьму?
– Это решат присяжные.
– Бросьте ломать комедию, вы тут один за всех, поэтому нечего тянуть. – Повернувшись к судье, я продолжил: – Ваша честь, предлагаю сразу перейти к вердикту, мой адвокат не против, да и я тоже.
– Вы готовы признать себя виновным в сговоре с существами мрака!? – опешил судья.
– Да не было никакого сговора, – я разозлился.
Что тут вообще происходит? Почему мне всегда везет с такими людьми, может…
– Майер, – раздался требовательный голос Сантоса. Ему видимо было не по душе, что я так надолго ушел в себя, оставив их веселиться в гордом одиночестве. – Отвечайте на вопрос.
– Какой? – нехотя изрек я.
Делать нечего, похоже, я тут надолго застрял, буду сам себя развлекать, тем более что торопиться мне некуда. Попробую вынести из этого заседания что-нибудь полезное, хотя это сомнительно, но чем черт не шутит.
– Какие отношения связывают вас с существами? – повторил вопрос Роберт, топтавшийся позади Сантоса как верная собачка.
– Сложно сказать.
– Почему? – опять Сантос.
– Почему? – я реально задумался.
В самом деле, какие у нас отношения? Поначалу были гнев, шантаж, угрозы, недоверие, потом что-то вроде легкой симпатии, теперь, на мой взгляд, с некоторыми даже дружба. Вообще вопрос довольно сложный, я сам еще толком не разобрался, и говорить им об этом не стану.
– Как у всех хозяев со своими зверьми, – вместо долгих речей, сухо бросаю я.
– Значит, вы повелеваете ими?
– Да.
Какая наглая ложь, слышал бы это Ортега, он бы меня по стенке размазал.
– Странно, у меня другая информация, – ухмыляется Сантос.
– Вас плохо информировали, – скупо бросаю я, нагло взирая на него.
– Хорошо, допустим, – он встает и начинает ходить по залу. – То есть вы признаетесь, что все это время целенаправленно уничтожали города, пользуясь силой существ?
Да-а-а, этого я не ожидал. Кто же знал, что моя маленькая ложь, сдвинет большущий камень. Теперь надо рассказывать все: про бабушкин подарок, про Ребекку, жизнь которой я использовал в качестве залога, про месяцы скитаний, раздумий, и муки совести, ну и так далее и тому подобное. Хотя, если так подумать, сейчас я действительно шел к своей цели осознанно, меня никто не подгонял, ну или почти никто.
– Так вы признаетесь или нет?
– Да, – бурчу себе под нос.
– Не слышу.
Черт, как же ты бесишь.
– Да, я признаю! – уже ору я.
– Посмотрите сюда, – он подходит ко мне и передает фотографии. –
Это то, что осталось от городов, в которых вы резвились.Одни руины, тела, скорбящие люди, я видел их тогда, пытался забыть, затолкать в глубины памяти, но теперь все возвращалось. Боль пробуждает сомнения, слезы, но я не даю упасть ни слезинки. Мне не нужна их жалость.
Я принял решение давно, я знал о последствиях, но все равно пошел на это, теперь уже слишком поздно спасать душу, да и не хочется мне. Он забирает фотографии, награждает меня презрительным взглядом, но мне плевать и я показываю это:
– Давите на жалость, чтобы сломать?
– Хм…, – прищуривается, поворачивается к судье. – Мик Майер признал себя виновным. Он не достоин права повелевать такими существами. Я требую, чтобы у него немедленно изъяли символ договора и казнили.
– Вы уверены? – судья сомневается. – Он же еще ребенок.
– Он невменяемый преступник, ставящий нас всех под удар. Вместо того чтобы направить силу во благо – творит зло. Таким не место в империи.
– Думаю, стоит спросить у самих существ, – неожиданно заявляет судья.
Хм… Видимо я поторопился, посчитав его вменяемым. Эти клоуны просто не понимают, о чем говорят. Они сами превращают свой город в руины. Пытаюсь вразумить, несу какой-то бред, но меня, как и всегда, никто не слушает. Ну, еще бы, взрослым ведь виднее, они все такие умные.
Сантос хватает меня за руку, пытается снять браслет. Я вскакиваю, кое-как отбиваюсь и прижимаюсь к стене, так как отступать больше не куда. Борг шипит, молотя хвостом, солдаты взводят курки, Роберт что-то верещит, судья просто бежит, и только Сантос продолжает сверлить меня взглядом. Он слишком спокоен для простого фанатика, и я не боюсь сказать об этом:
– Чего тебе на самом деле надо, Сантос?
– Правду, Мик Майер, только правду, которую ты обещал говорить.
– Я никому ничего не обещал, – довольно грубо напоминаю я. – Ко всему, на мой взгляд, я сказал достаточно. Желаете казнить, что же…, – пожимаю плечами, – дело ваше. Только не морочьте мне голову своими играми.
– Я всего лишь хочу помочь, – Сантос улыбается, и садиться на свой стул. – Присядешь?
– Зачем?
– Разговор будет долгим.
– Спасибо, я постаю, – с сарказмом бросаю я.
Сантос хмуриться и с недовольством произносит:
– Тебе не говорили, что ты колючий и совершенно не уважаешь старших.
– Стараюсь, – нагло ухмыляюсь.
– Ну, хорошо, – сдается Сантос и следом звучит вопрос: – Как думаешь, сколько мне лет?
– Пятьдесят.
Сантос кривиться.
– Семьдесят, – продолжаю я, и он нервно стучит пальцами по колену. – Восемьдесят, мое последнее слово.
– Твое издевательство не трогает меня, Майер, – фыркает Сантос. – Мне всего тридцать пять. Ладно, не важно. Я просто хотел сказать, что выгляжу так молодо только благодаря своей силе.
– А кто сказал, что вы молодо выглядите.
– Майер, хватит! – взрывается он, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не улыбнуться.
– Простите, но я думал, в этой игре должны участвовать двое.