Последний ключ
Шрифт:
– Не знаю, как это случилось, - сокрушенно бормотала я, отворачивая разрезанную ткань и проверяя рану. Ничего страшного, про себя облегченно вздохнула я, всего лишь неглубокий порез.
– Вот что, - сурово сказала я, умело обвязывая бедро кузена широким плотным поясом, - Дяде - ни слова.
Мои дамы покорно закивали, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами. Дун, болезненно скривившись, кивнул тоже.
Под прикрытием широких юбок Ривены и Матиры я довела Дуна до его комнаты. Обработать рану было совсем нетрудно, вот только делать это быстро и без проблем в мои планы не входило. Я посылала Ривену за теплой водой и свечами, а Матиру заставляла стоять на страже, успокаивала Дуна, который вовсе не был расстроен произошедшим, а наоборот, втайне радовался, носилась по комнате ураганом, то выискивая нужную ткань для повязки, то заглядывая в каждый
Когда мы оставили Дуна, по всем правилам перевязанного и успокоившегося, под моим широким плащом тайно спрятался целый гардероб - теплая куртка, плотные штаны, самые маленькие сапоги, которые я только смогла найти. Об остальном придется позаботиться позже.
За столом было слишком шумно. Трапезный зал с высокими потолками, узкими, почти не дающими света окнами, длинными штандартами на каменных стенах и порядком потертым каменным полом обычно был промозгло холодным. От сырости его не спасал ни огромный камин, в котором я могла бы спокойно танцевать и при этом не задеть стен, ни множество свечей, ни роскошные звериные шкуры, наброшенные на кресла. Жарко становилось лишь по вечерам, когда хозяева, гости и домочадцы собирались на трапезу. Рекой лилось вино, кверху поднимался пар от истекающего соком жареного мяса, тепло нескольких десятков пирующих человек смешивалось с жаром горящих в камине бревен, запахами еды, пота, мокрой псины и разлитого на полу крепкого вина.
Обычно такое буйное пиршество не вызывало у меня ничего, кроме головной боли и острого желания поскорее уйти. Но сегодня мне предстояло еще многое сделать, а потому о неудобствах пришлось забыть. Слева от меня сидел Дун, бледный, но заметно повеселевший после дневного происшествия. Крохотная тайна, которую он теперь хранил, заставила его чуть повзрослеть, почувствовать собственные силы, и я, украдкой поглядывая на него, даже забеспокоилась - не стало ли мое вмешательство в его представления о жизни преждевременным. Но Дун казался таким спокойным и уверенным в себе, что я просто положилась на судьбу.
По правую мою руку сидел лорд Кетраз. Время от времени он развлекал меня глупыми вопросами, не предполагающими ответов, или банальными пустыми фразами о погоде, так выручающими нас в светской беседе, когда совершенно нечего сказать. За его показным вниманием я чувствовала нешуточную озабоченность и даже тревогу, а резкие взоры, которые он иной раз бросал на Эмиса Ноа, указывали на причину беспокойства. Очевидно, дядя и приезжий лорд с трудом улаживали некие разногласия, возникшие совсем недавно - еще вчера Кетраз был спокоен и благодушен, как сытый кот.
Не менее мрачным и недовольным выглядел и сам лорд Эмис Ноа. Толстые пальцы нервно сжимали внушительный медный кубок, будто силились его раздавить, а по лицу время от времени пробегала волна затаенного гнева - свидетельством тому были раздувающиеся ноздри и чуть заметное трепетание верхней губы. Очевидно, не все пошло так гладко, как он рассчитывал. Лакит не поделили? То-то весь день он так и не заикнулся о подписывании бумаг...
На правом конце стола лорд Лион развлекал Фризию. Моя белокурая голубоглазая кузина, раскрасневшись от удовольствия, сияла как новая золотая монета. Очевидно, внимание молодого, богатого, красивого лорда ей льстило и давало надежды на перспективы куда более заманчивые, чем легкие прогулки по трапезному залу рука об руку. У Фризии было треугольное кукольное личико, чуть курносенький нос, пухлые розовые губки, которые она вечно облизывала, широко распахнутые синие глаза. Я бы искренне порадовалась за кузину, если бы не знала ее. При всей своей идеальной кукольной красоте она была пустой, как винная бочка после праздника Чемас, и злобной, как клубок гадюк. За полгода мы с кузиной провели разве что пару часов рядом, нам не о чем было разговаривать, ее интересы совершенно не соприкасались с моими, но это было бы полбеды, если бы в ее глазах я не видела жгучей зависти. И уж чему было завидовать? Я лишилась всего - отца (мать я потеряла так рано, что даже не помнила ее), родного дома, владений, самоуважения. А у нее было все. Но она меня ненавидела. В ее взгляде читался вызов, ее слова были полны презрения, насмешек и легкого торжества, как бы она не пыталась это скрыть, ее гордо задранный нос выдавал с головой снедавшие ее изнутри чувства, и все равно она не могла оставить меня в покое. Я избегала ее не потому, что боялась ее гнева. Я обходила ее стороной, как обходят змею - надеясь, что
она вас не укусит, но держа в руках толстую палку для защиты. Фризия не могла причинить мне зла, но я не была уверена, что при случае она не попытается устроить нечто подлое и зловредное, коль возникнет такая потребность. И если сейчас она случайно заметит мой интерес к лорду Лиону, сомневаюсь, что она оставит это без внимания.Леди Мерана... Мерана снисходительно посматривала на своих гостей и взор ее часто задерживался на мне. О чем она думала?
Паллада нигде не было видно. Как доверенное лицо гостя-лорда он мог быть в пиршественном зале, чего не позволялось обычным слугам, но его здесь не было, и, признаться, я была тому рада. Холодные глаза Паллада, цепкие и всезнающие, выводили меня из равновесия и лишали уверенности в себе. А без уверенности мне никак нельзя. Слишком многое поставлено на карту.
Время между тем неуклонно приближалось к девяти, однако боя часов среди этого шума и гама слышно не было. Гости встали из-за столов, но не ушли, размеренно прохаживаясь между ними или беседуя с теми, кто до сих пор оторваться от кресла не сумел. Вливаемое в глотки вино увеличило громкость разговоров, окриков, смеха, трапезный зал заполнился чьим-то фальшивым пением, с хохотом оборванным сотрапезниками неожиданным образом - полуобглоданной костью по голове. Под ногами метались светлые тощие псы с длинной шелковистой шерстью, вымаранной в жиру и разлитом по полу вине. Никогда ничего подобного мне не доводилось видеть в Шеле с его изысканностью, чистотой и опрятностью, но я, увы! была не в Шеле.
Эмис и Кетраз, выйдя из-за стола, уединились в углу, продолжая незаконченный спор - их хмурые лица и сдержанные жесты выдавали напряжение.
Фризия, отойдя к камину, пламя которого так выгодно подчеркивало золото ее волос, о чем-то горячо втолковывала Лиону, тот снисходительно улыбался в ответ.
Я неспешно подошла к Меране, по-хозяйски оглядывавшей пиршественный зал с высоты помоста, на котором стоял стол для хозяев и особых гостей.
– А лорд Лион..., говорят, он родом с юга?
– осторожно спросила я.
– Да, откуда-то с юга, - рассеянно ответила Мерана, внимательно наблюдая за разговором ее дочери и этого молодого, богатого лорда. Мне трудно было даже представить, чтобы в этот момент в ее голове крутилось что-либо иное, кроме тщательных расчетов, насколько выгоден союз семьи Ноа и Лиэтта и как обратить интерес обворожительного владельца обворожительно богатого Скарда к кокетке Фризии в нечто более весомое. Но я могла и ошибаться.
– Может, мне стоит узнать у лорда Лиона о моем женихе, лорде Арджее Крусиле?
– с нажимом спросила я, - Ланардия ведь тоже где-то на юге?
Мерана всполошилась. Вернее, сначала она застыла, будто раздумывала, не ослышалась ли, потом до нее стал доходить смысл моего вопроса и всего того, что за этим последует. Как могли дядя и его жена забыть такую простую вещь, что лорд Лиэтта - хозяин Скарда, опасно соседствующего с Ланардией? Как они могли не учесть того, что наше общение - нешуточная угроза всем их планам? Ведь стоит только ему сказать хоть слово о лордах Ланардии, как правда откроется. А я могу и отказаться от "выгодного" предложения руки и сердца.
Наконец Мерана медленно повернулась ко мне, с подозрением вглядываясь в мое лицо, на котором я вовсю постаралась изобразить простодушие и наивность.
– Ланардия... Да, она на юге. Если тебе так не терпиться узнать, спроси лучше лорда Кетраза. Кому как не ему лучше всех известно о твоем будушем муже?
– Да-да, конечно, - согласно кивала я, не отрывая пристального взгляда от Лиона. Мерана всполошилась еще больше.
– Пожалуй, я попеняю лорду Кетразу, что он так невнимателен к тебе, - снисходительно улыбнулась Мерана. Лишь глаза выдавали ее беспокойство - женщина быстро пробежалась взглядом по просторной зале с множеством людей, нашла мужа и пошла к нему, предварительно строго пригрозив мне:
– Побудь здесь, я сейчас вернусь.
Я же сделала именно то, чего она старалась не допустить. Проходя мимо Лиона и словив его взгляд, красноречиво повела глазами в сторону дверей и заговорщически улыбнулась.
Спустя несколько минут я уже поднималась на замковую стену, спеша к Красной башне. Теперь все зависело от того, насколько сообразителен лорд Лион, насколько им увлеклась Фризия и много ли людей заметило мое исчезновение.
– Леди Оливия?
– неуверенный голос принадлежал Лиону. Я с облегчением вздохнула и вышла из-за каменного уступа, за которым скрывалась.