Последний из нас
Шрифт:
— Где мой друг?!
— Ой, точно! Я как им сегодня сказала, что сосед пришёл, они свои пистолеты вытащили, и к нему. Твой обожженный спиной на крыльце сидит, а они к нему со спины, как накинут мешок ему на голову, хлоп, и увезли!
— Я тебя сейчас хлоп! Куда увезли?
— Туда! — бабка махнула рукой на окраину города.
— На машине увезли?
— Представляешь! Чёрная такая машина, страшная!
Артём сплюнул, оттолкнул старушку и побежал в указанном направлении. Следы от машинных колёс в наше время редкость, и Артёму не составило труда преследовать похитителей, до того момента, как началась разбирая, но некогда асфальтированная
«Я должен его найти! Обязан. Чёрт возьми, почему я? Надо было уговорить Ефрема, или попросить Бориса пойти со мной. Я же сгину в этих трущобах! Тут полно наркоманов и бандитов, которые легко пустят мои кишки наружу, за тот же револьвер. И всё-таки нельзя останавливаться, пока я не передумал, стоит найти Леонида!»
— Эй, — Артёму показалось, что какая-то тень зашевелилась, и зовёт его. Подойти было страшно.
Кто-то сидел возле стены, на тротуаре, в полной темноте.
— Эй, кто там? — снова позвал разведчик, взводя курок «Питона».
Он медленно двинулся в тени. В темноте было сложно разобрать человека, но почему-то казалось, что это немощный старик.
— Здравствуйте! — Артём остановился на безопасном, по его мнению, расстоянии, приготовив оружие, — Вы видели тут машину?
Старик не ответил.
— Куда она поехала?
И тут длинная тонкая рука отделилась от тела, и указала на поворот за спиной Артёма.
— Это точно? — разведчику совсем не хотелось продолжать путь, по тёмным улицам Новгорода.
Он оглянулся, вдалеке застыли силуэты полуразрушенных бараков.
До последнего Леонид верил, что Ефрем скоро объявится и спасёт своего подчиненного. Но герой не спешил появляться. С головы слетел чёрный мешок, и сразу ледяная вода ударила сильным потоком в лицо. Агент очнулся сразу, зашевелился, но тело болело невыносимо, будто его несколько часов пинали ногами, хотя, могло быть всё, что угодно. Кисти рук стягивали крепкие верёвки, ноги были привязаны к ножкам стула, на котором и сидел пленник. С трудом раскрывая глаза, Заболодский всё-таки смог оглядеть место своего заключения. Это был ещё один завод, коих в Новгороде хватало. Но сразу видно, что заброшенный. Ни оборудования, ни мебели, окна и те, разбиты. Перед ним стояло несколько человек, в обычной гражданской одежде.
— Ну, что же, крыса, говорить будем? — прямо в лицо внимательно заглянул молодой парень, гораздо младше диверсанта, в джинсах и красной рубашке, с чёрным жилетом поверх.
Полоска его гаденьких редких усиков изогнулась, губы выражали презрение. Леонид молчал, выражая взаимное презрение. Странно, но страха он не испытывал, он верил в своего командира, слепой верой. И знал, что уже достаточно сослужил Родине, и своему начальству.
— Значит, не будем, что ж, — дознаватель сунул руку в карман, и извлёк оттуда кастет из нержавеющей стали, — Ожидаемо.
… На душе была только обида. Сколько дел ещё не закончено. Сколько слов не сказано. Как теперь он жалеет, что не смог удержать
Камиллу…И ещё один удар.
«— Помнишь, что я говорил тебе, сын, о настоящем мужчине? — лицо отца, всегда всё представляющего в идеальных условиях, выплыло в памяти, словно он стоял перед ним, — Мужчина, если он только настоящий мужчина, должен создать семью, построить дом, посадить дерево и воспитать сына.
— Я больше хочу дочку, — отвечает маленький Лёня, — Я всегда хотел сестрёнку.
— Ему никогда не стать мужчиной! — воскликнул раздосадованный отец.
— Ну, зачем же ты так грубо, — мама, всегда милая и ласковая, гладит сынишку по голове, — Он очень ранимый и нежный.
— Вот именно, мужчине не положено быть таким! Это всё ты его испортила! Нянчишься с ним, как с маленьким!
— Это же наш сын, мы так долго хотели ребёнка, он самое дорогое, что у меня есть!
— В нём нет стержня! Ты видела, как он играет с другими детьми? Все его обижают, отбирают игрушки, толкают, а он никому не даёт сдачи!
— Всему своё время, милый, — мама Лёни, припадает к груди отца…»
Удар. Кровь потекла из разбитого носа. Леонид заскулил, скрепя зубами. Усатый, вновь ударил своим кастетом, прямо по плечу, и без того нещадно болящему. Агент закричал. Боль заполнила его, выдавило все чувства, мысли, желания. Вся жизнь ограничилась этой болью.
«Самый лучший момент в жизни, он не забудет никогда. Торжество, масса народу, родители, студенты, которые в этот праздничный день, становятся уже самостоятельными гражданами. Годы учёбы заканчиваются. Даже не верится, он Лёня Заболодский, в силы которого никто, включая его самого, не верил, уже выпускник технического института!
— Сын, я горжусь тобой! — произносит отец самые желанные в жизни слова.
Обнимает сына, жена делает фотографию. Музыка, воздушные шарики, дешевые фейерверки, такие мелочи, а в памяти засели прочно!»
— Будешь говорить, собака? — закричал усатый.
Леониду безумно захотелось плюнуть тому кровавыми сгустками в лицо, но губы не желали повиноваться.
— Глупец, — медленно произнёс дознаватель, а потом со всей силы пнул пленника в грудь.
Стул запрокинулся, и Леонид сильно ударился головой о бетонный пол. Зазвенело в ушах, потолок поплыл, закружилась голова. Усатый продолжал что-то кричать, пиная связанное тело ногами, но сказать агент ничего не мог. И не хотел.
— У нас проблемы! — выпалил Артём, как только влетел в здание цементного завода.
Ефрем нервно мерил помещение шагами.
— Что стряслось? Где Леонид?
— Его похитили.
— Кто, — задал неуместный вопрос капитан, а потом подошёл к столу, где неизменно лежали карты.
— Сам знаешь. Его увезли на противоположную сторону города. Я знаю примерное направление, но проверять каждый дом и барак я не мог.
— Ты струсил и сбежал? — поинтересовался Захар.
— Тебя ещё не хватало!
Ефрем стоял спиной к Артёму, но по его осанке, наклоненной над столом, было понятно, что он нервничает.
— Я бы с тобой в разведку не пошёл, трус!
— А ты гнида, так и сидел бы на месте, не помогая другим! — парировал Артём.
Сильный хлопок прервал ссору. Ефрем поднял свой тяжёлый кулак с плоскости стола, где остались брызги крови. Боль немного отрезвила командира.
— Предлагаю отправиться на поиски утром, — высказал своё мнение Борис, который подоспел вовремя.