Последний инженер
Шрифт:
Артур, конечно, поинтересовался, не заразен ли Кузнечик и не опасно ли находиться с ним рядом. На что Берг ответил, что для заражения придется выпить как минимум пол-литра крови Питера, и раз сам он до сих пор жив, проведя с сыном столько времени и покопавшись в пропитанных вирусом внутренностях, то вероятность заразиться крайне мала.
Когда благодаря вирусу отторжение тканей перестало быть проблемой, Берг заменил деформированные кости сына полимерными, а поврежденные органы искусственными имплантатами. Артур вздрогнул, когда осознал, что до возраста пяти лет Питер жил прикованным к операционному столу, а его жизнь была непрекращающимся хирургическим вмешательством.
Кое-какие функции организма удалось сохранить
Атрофированные за годы неподвижной агонии мышцы Берг восстановил, вживив в них волокна, добытые из экзоскелетной ткани своего скафандра. Это сказалось на строении всей мышечной системы и соответственно скелета. Ткани срастались очень быстро и порой совсем не так, как хотелось бы Бергу. В результате Кузнечик приобрел свою неповторимую фигуру.
В какой-то момент скрывать факт существования Питера от других жителей города стало невообразимо сложно, и Берг решил переехать в пустошь, подальше от ненужных глаз. Так и появился маленький домик в тени огромной скалы.
Когда Питер подрос и научился управлять своим телом, Берг столкнулся с новой проблемой. Питер не мог нормально пользоваться даже самым примитивным оружием, а суровые условия пустоши требовали от человека, чтобы он мог защищать себя. Так появились клыки, когти и броня Кузнечика.
Постепенно Берг понял, что ему больше не нужно заботиться о сыне, что тот может не только постоять за себя, но и, самое главное, выжить. Годы борьбы за жизнь ребенка превратили Берга из молодого талантливого ученого, желавшего спасти мир, в дряхлого старика. Но у него был сын, который любил его и оберегал.
Дорога до места заняла не больше часа. Кузнечик был источником раздражения, но вместе с тем и неплохим проводником. Забраться на нужную скалу Ястребиный Клюв оказалось довольно просто, и когда путники оказались наверху, перед ними открылся поистине потрясающий вид.
Скалистые поля, раскинувшиеся вокруг, — жилище для теней — были окутаны туманом. Вдали лежали бескрайние просторы пустоши, окрашенные в серо-голубой цвет ночи, а на горизонте виднелся отсвет огней города со странным для уха Артура именем «Февраль». На этой земле было на что посмотреть. Но истинная красота находилась не на земле, а в небе. Точнее сказать, само небо оказалось красотой, ее воплощением. Это было такое небо, что и не опишешь словами. Звезды дрожали, они были огромными, яркими, манящими. Казалось, что вот-вот, и они прольются на землю дождем серебряных слез. Подумав об этом, Артур вдруг понял, что сам плачет.
Его страх перед открытым пространством будто бы улетучился, подхваченный легким ветерком. Глубоко в душе он понимал, что страх этот был ненастоящим, фальшивым. Но понимал и то, что просто так от него не избавиться.
Многие годы Артур провел внутри инженерного скафандра. Не того огромного механизма, который был в распоряжении наемников Джек-Джека, совсем нет, в модели третьего поколения — легкой, тонкой, как ткань, при этом столь же сильной и крепкой, как обе предыдущие модели, вместе взятые. Эти костюмы разрабатывались, чтобы защищать инженеров от опасной среды, травм, увеличивать их физическую силу в десятки раз. В таком костюме можно было спокойно выходить на обшивку корабля, в открытый космос, переносить стальные балки весом в сотни килограмм и даже работать с реактором, не опасаясь ни радиации, ни зашкаливающих температур. Для многих инженеров скафандр стал второй кожей. Артур
принадлежал к их числу.Он старался не думать о том, как глупо с его стороны было отключить все системы скафандра для экономии запаса батарей, как глупо было довериться Блэку. Но откуда он мог знать? В том мире, где родился Артур, не было предательства и убийства… Он попросту не мог ожидать, что «проводник», который связался с ним по радио, в момент их встречи прострелит ему плечо, оберет его до нитки и продаст в рабство. В тот день вместе с кровью Артура капля за каплей покидало и нечто другое. Были то его идеализм или его вера в человечество — неважно, ведь эту пустоту в душе заняли боль и страх.
Без своей «второй кожи» мужчина испытывал постоянное беспокойство, которое вызывало в нем открытое пространство. Сейчас броня отделяла его от опасного внешнего мира. Это успокаивало.
Кузнечик опять куда-то пропал. Впрочем, неважно, главное, чтобы он оказался рядом, когда нужно будет идти назад.
Артур достал из кармана «световую табличку», которую ему одолжила Гайка. Нехитрое устройство собирали в кустарных условиях из разнообразных древних деталей. Это была обычная трубка из углеродного волокна, внутри которой находились батарея, компьютер от какого-то точного инструмента, карта памяти и голографический проектор. При включении из края трубы полосой света появлялся голографический сенсорный экран. Операционная система была крайне примитивной и позволяла разве что читать с устройства книги, которых, к слову сказать, на карте памяти было предостаточно — за всю жизнь не перечитать. Часть модулей памяти внутри оказалась отключена, по всей видимости, они были неисправны. Артур не стал возиться с железом, остановился на программной начинке. Потратив половину дня, сумел написать простенькую программу для создания на «световой табличке» карты звездного неба.
Такая карта была просто необходима для точной навигации, а значит, и для поиска станций, разбросанных по планете. Компасы тут не работали. Никто даже не знал такого слова, так как станции в своем нынешнем плачевном состоянии имели весьма мощное и нестабильное электромагнитное поле. Ориентироваться можно было лишь по солнцу и звездам, а Артур как инженер прекрасно умел это делать.
Берг не обманул. Место было самым подходящим для такой работы. Артур включил табличку и начал наносить первые созвездия на карту. Ночь предстояла долгая.
Обратно они шли куда медленней и куда спокойней. Питеру попросту надоело издеваться над Артуром. Отец всегда реагировал на его «шалости» бурно — иногда даже кричал. Это веселило Питера. Артур оказался совсем другим и реагировал иначе. Он был какой-то нервный, но совсем в ином ключе. Издевки и подколки Питера скорее отвлекали его от каких-то грустных мыслей и внутреннего беспокойства, нежели раздражали. Питер пока еще не сталкивался с такой реакцией. Собственно, издеваться так долго над кем-то, кроме отца, ему пока и не приходилось. Социальная жизнь Кузнечика оказалась более чем бедной. Даже это дурацкое прозвище — Кузнечик, которое ему дал Артур, радовало Питера. Хоть какое-то внимание.
Питер находил Артура довольно приятным человеком, даже несмотря на то, что тот пытался его убить. Такое обращение было ему привычно. Однако хоть Артур и был ему интересен, Питер счел коллегу своего отца занудой. Тот не говорил с ним и оставался совершенно безэмоциональным. Последний прикол Питера обернулся полнейшим фиаско. Он покинул Артура где-то на час, чтобы затем беззвучно подкрасться к нему. Оказавшись за правым плечом Артура, Питер постучал длинной лапой по левому плечу мужчины, а когда тот отвернулся, чтобы посмотреть налево, скорчил свою самую страшную зубастую гримасу и подался вперед. Жертва смотрит налево — там пусто, поворачивается обратно, а там ее уже ждут три дюжины острых как бритва клыков, обнажившихся в дьявольской ухмылке.