Последний идальго
Шрифт:
Когда Муту был готов, на двадцать метров вокруг не было ни одного бойца.
– Ну ты вылитый деревенский простофиля! – засмеялся командир, зажимая нос рукой, – Давай уже, проваливай! Буду наблюдать в бинокль, если что – подсобим!
Муту двинулся между кустарником, в сторону реки. Метров через пятьдесят миновал разведчика, распластавшегося на земле. Тот указал на сарай из веток и глины. Полу обвалившиеся стены, слепые проемы окон, уцелела только сбитая из досок дверь. Если кто-то и хотел, чтобы сарай казался заброшенным, у него это здорово получилось.
Напевая: “собери
– Замри! – скомандовал голос.
– Че? – Муту медленно повернулся. – Чё те, дядя?
Лет тридцать, экипировка дорогая, а нашивки правительственных сил. Вот же дьявол – наемники!
– На колени! Руки за голову! – Из кустов поднялся еще один. Этот оказался постарше. Густая черная борода, широкая, как саперная лопата, весь в камуфляже, вплоть до банданы на на голове.
– Дядь, ну че ты пристал? – Муту опустился на колени.
Из сарая высунулся третий. По виду офицер.
– Джамаль, обыщи!
Бородач поставил автомат на предохранитель и забросил за спину.
– Чего шляешься здесь? – Приблизился. – Вот дерьмо, чем от тебя несет!
– Так сезон все, в деревне работы нету, в город иду, – Муту зыркал по сторонам, надеясь, что разведчики не ошиблись, и в засаде только трое, – а запах мой – трудовой! За скотом лучше меня приглядеть некому!
Бородач прикрыл рукавом нос и свободной рукой небрежно обшарил одежду Муту.
– Нет ничего!
– Ни еды, ни воды, а до города километров пятьдесят… – задумчиво сказал офицер.
Муту постарался придать лицу как можно более идиотское выражение.
– К суровости я привычный, не впервой, да и деревня будя по дороге, хаживал тута в прошлом годе, – он выдумал на ходу, проклиная себя, что не взял даже бутылку воды.
Бородатый наемник отступил на пару шагов и убрал руку от лица.
– Так что, отпустим?
– В яме пусть посидит пока. Рекруты за такого детину хорошо заплатят!
– Дядь, меня мамка ждет, – загнусавил Муту, но офицер уже спрятался в сарае.
Стало слышно, как внутри зашуршала рация.
– Этого приняли, молодец. Видишь еще кого-нибудь? Ясно. Сиди дальше, без команды не стреляй. С этим не понятно, говорит с деревни. Вечером смена подойдет, потолкую спокойно…
– Вставай и двигай. – бородач перебросил автомат на грудь, но с предохранителя не снял.
Они обошли сарай. У стены валялась лестница, криво сбитая из досок. Наемник указал на дыру в земле, прикрытую охапкой веток.
– Убери ветки и полезай!
Муту опустился на колени и на четвереньках подполз к яме. Отбросил ветки.
– Дядь, глубоко! Расшибусь я!
– Ничего с тобой не станется, первый чтоль! Хотя, если договоримся, могу и отпустить.
– Правда?
– У таких, как ты, всегда припрятаны деньги на черный день! Отдай и ступай на
все четыре стороны!Муту заглянул в яму, нарочито тяжело вздохнул.
– Не обманешь, а, дядь?
Лицо наемника оскалилось хищной улыбкой.
– Слово солдата! Ну давай же, где спрятал? Наверно в подкладку штанов мамка зашила? – смех у него оказался, как скрип несмазанной телеги.
Муту сел.
– Дядь, я целый год работал, чтобы накопить, – он снял оба башмака и положил перед собой.
Бородач стоял метрах в трех и нетерпеливо топтался на месте. Муту состроил жалобную гримасу.
– Сгину я, если все заберешь!
– Не дрейфь, оставлю тебе малехо, – кадык на горле дернулся, точно наемника мучила жажда, – Да побыстрее ты! Там камера, – он махнул в сторону сарая, – лейтенант увидит, и конец нам обоим!
– Хорошо, дядь! – Муту потянул подошву. Образовалась щель, и он сунул туда руку. До бородача три метра, значит бросок в пол оборота. Пальцы сжали рукоятку метательного ножа, – Прям все отдавать?
– Да доставай уже… – Наемник захрипел, кровь брызнула во все стороны, заливая торчащий из шеи нож.
Муту вскочил на ноги, подхватил обмякшее тело и оттащил к сараю. Если камера и впрямь стоит там, где указал этот недоумок, у стены должна быть слепая зона. Но задерживаться все равно не стоило.
Он сорвал бандану с головы наемника и оттер насухо руки и нож. Выбросил окровавленную тряпку. Глянул на автомат, но трогать не стал. Пока офицер не укажет, где прячется снайпер, шум поднимать нельзя.
Босиком по нагретой солнцем земле, Муту обошел сарай. Заглянул в открытую дверь.
В углу тихо гудели вентиляторы, охлаждая массивную аккумуляторную батарею. Офицер сидел за столом, спиной ко входу и его затылок лоснился от пота. В руке запотевшая банка колы. Три монитора, что стояли перед ним, транслировали изображения с десятка камер, давая четкий обзор местности. И на одной из картинок Муту увидел снайпера.
Перехватив тяжелый, четырехсот граммовый нож за рукоятку, Муту без шума вошел в сарай. Вопросов к офицеру у него больше не осталось.
***
Шум аэропорта стих позади, и по пустому коридору разносились только звуки их шагов. Муту плелся за молодым полицейским, представляя, как вдавливает лицо слащавого Вини в осиное гнездо.
“Это же надо, так вляпаться!” – он сжал кулаки до хруста.
Конвоир отшатнулся и положил ладонь на кобуру пистолета. Однако застежку не расстегнул, да и дистанцию держал неправильно.
“Этот модно причесанный идиот всерьез полагает, что пистолет ему поможет?” – Муту поморщился и отвернулся. – Ну выбью дух из сопляка, а что дальше?”
Когда миновали свисающую с потолка камеру, он решительно отогнал назойливую мысль о побеге. Стать изгоем в тот момент, когда удача, наконец, повернулась к нему лицом? Да и куда бежать? Вещи после обыска ему вернули, но паспорт остался у полицейских. И телефон с кредиткой тоже.
Муту потер затылок, пытаясь вспомнить название гостиницы, которую забронировал им Диего.