Последний глоток
Шрифт:
"А раньше? Разве природа всегда была благосклонна к своим творениям? Она создавала и уничтожала их. К чему стремилась? Что ей нужно от разума?.."
Ян прикоснулся к листу плюща и тут же изловил себя на мысли, что ищет контакта. Плющ почувствовал все, что мог почувствовать, будучи всего-навсего растением.
Жук, лежа на спине, все еще сучил лапками, пытаясь перевернуться. Ян помог ему, легонько подтолкнув пальцем. Жук помедлил немного, потом щелкнул хитиновыми надкрыльями и улетел в темноту.
Справа раздался шорох. Что-то глухо стукнуло о землю. Ян медленно повернул голову - под
"Упало яблоко", - догадался Ян. И почему-то подумал о дереве добра и зла.
Чувство незащищенности не покидало его. Это был не страх. Ян был не робкого десятка. Но он чувствовал себя таким же незащищенным, как этот плющ или жук, улетевший в ночь.
Такого с ним никогда не было. Он был всегда уверен в себе. А теперь командор грозной "Горгоны", защищавшей планету, чувствовал себя яблоком, упавшим с дерева.
Природа могла уничтожить его так же, как когда-то уничтожила ящеров и мамонтов. Что, если и человеческий разум несовершенен и природа просто прекратит затянувшийся эксперимент, чтобы начать все сначала?
В черной дали мелькнули и погасли два огонька. Через некоторое время они возникли уже ближе, перемещаясь в пространстве как два катящихся огненных шарика, окруженные мерцающим ореолом. Потом ореолы вытянулись в две светящихся полосы.
Это, разрубая лучами ночную тьму, мчался по дороге лимузин Рониса. Свет фар ударил прямо в глаза - Ян заслонил лицо ладонью. Лимузин подкатил к веранде. Дверца распахнулась, и Ронис высунул голову:
– Ты еще здесь?
– Как видишь, - ответил Ян.
– Ты чего так поздно?
– Эвакуация!
– прохрипел Ронис.
– Собирай манатки!
– В такую темень?
– Сейчас будет светло как днем! Минуту назад объявлено положение "X"... Я еле успел.
Ронис посмотрел на часы, спустил микрофон на портупее под подбородок и, надавив пальцем на переговорную кнопку, крикнул в него:
– "Берег"! "Берег"! Почему нет света?
Через секунду в небо взвились одновременно пять осветительных ракет, потом еще десять.
– Лезь в машину!
– приказал Ронис.
– Погоди, я должен кое-что захватить... У меня там...
– Что?!
– закричал Ронис ему в лицо.
– Черт с ним, с барахлом!!
– Ронис, в коттеджах люди!
– Это не твоя забота... Их заберут грузовые машины...
Ронис с силой втолкнул Яна в лимузин. В это время неожиданно раздался нарастающий гул со стороны моря. При осветительных ракетах было видно, как вспучилась его поверхность. В правом углу залива, как раз в четвертом секторе, возник огромный волдырь, он набухал и стремительно увеличивался в размерах, стал красным и, лопнув, выбросил в небо гигантский столб оранжево-рыжего пламени.
Лимузин швырнуло, как жука о стену. Обе дверцы заклинились. Ронис выдавил ногой треснувшее переднее стекло и выволок Яна наружу. Они стояли тяжело дыша, стряхивая с себя мелкие осколки.
И тут вдруг какая-то жгучая гадость хлынула с неба.
– Что это?
– встревожился Ян.
– Скорей в дом!
– крикнул Ронис.
Ян поскользнулся на ступенях веранды и расшиб себе колено. Ронис втащил его под навес.
– Код, черт подери, код, или мы пропали...
Ян назвал восемь
цифр. Дверь распахнулась. Вспыхнуло аварийное освещение.– Одежду прочь! Осторожнее, береги глаза!
– крикнул Ронис.
Ян сдирал с себя липкую, расползающуюся на лоскутья рубаху, скрипя зубами от жгучей боли. Его лицо и кисти рук были покрыты пятнами.
Ронис откинул капюшон, отбросил перчатки и вылез из комбинезона. Сброшенная одежда палкой была выпихнута за дверь. Он бросился к Яну и втолкнул его в ванную комнату.
Водяная система еще работала. Ронис помог Яну промыть обожженные места на лбу и щеках. Липкая пленка сходила вместе с кожей.
Биоанастезин, по счастью оказавшийся в аптечке, быстро затянул ожоги эластичной пленкой. Но боль не утихала. Все тело горело, будто его погрузили в муравейник. На лбу выступил холодный пот. Тело бросило в озноб, так что не попадал зуб на зуб. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Тьма обступала его со всех сторон. "Только бы не потерять сознание", - думал Ян. Дрожащей рукой он нащупал спинку кресла. Ноги его подкосились, и если бы не Ронис, успевший подхватить его, Ян рухнул бы на пол.
– Где у тебя сыворотка?
– тряс его за плечо Ронис.
Ян пробормотал что-то нечленораздельное, и голова его свесилась на грудь, где часто попискивал болтающийся на цепочке медальон с радиоблоком.
Ронис окинул взглядом комнату. Его взгляд зацепился за чемодан, стоящий в углу возле платяного шкафа. Он подтащил чемодан к кровати и вывалил на нее содержимое. Рядом с портативным компьютером и именным бластером Ронис заметил блестящую металлическую коробку. Это было то, что он искал. Там было пять пневмокапсул.
Ян получил двойную дозу, Ронис ограничился одной. Два легких спортивных костюма в груде белья оказались как нельзя кстати. Ронис натянул один из них на Яна, в другой облачился сам.
Стены комнаты вспыхивали фиолетовым светом. Ронис повернулся к окну. Сквозь стекла, полузалепленные липким темным студнем, во время вспышек были видны обнаженные черные скелеты деревьев.
Огромная ослепительная оранжево-фиолетовая молния разодрала небо и ударила в белый купол обсерватории, который разлетелся на сверкающие осколки. Коттедж тряхнуло, стекла заныли, но остались целыми, ударная волна пришлась по касательной. Штукатурка на смежной стене лопнула и осыпалась. Освещение погасло. Еще первая ударная волна швырнула осветительные ракеты на землю, и сейчас было темно, как в космосе.
У Рониса кружилась голова, слегка подташнивало. Аварийное освещение вышло из строя, но Ронис заметил, что в комнату от стены, обращенной к морю, сочится сумеречный свет. Ронис вначале приписал это ослепившей его вспышке молнии. В этом свете предметы двоились, расплывались, их привычные формы искажались до неузнаваемости. Он отвел взгляд в сторону. Привычный реальный мир казался чужим и враждебным. Он скорее почувствовал, чем увидел, что стена, обращенная к морю, колышется, как водная поверхность. И когда поднял глаза, то заметил, как по ней пробегают волны мелкой ряби. Потом волны стали крупнее, и стена стала похожа на серое полотнище, которое колеблется от ветра. Серое полотнище истончилось, и сквозь него, как сквозь натянутую марлю, проступили очертания пространства.