Последний герой
Шрифт:
Коридоры и переходы станции несли следы упорных боев. Лампы были разбиты, в переборках и стенах зияли сквозные дыры от мощного оружия. Кот, в очередной раз, порадовался своему решению снять ограничения на применение тяжелого вооружения — без него десант просто бы смяли! Расчет на то, что противостоять будет только горстка охранников, не оправдался: большая часть «гражданского населения» вместо того, чтобы отсидеться по безопасным укрытиям, взяла в руки оружие. Отсюда и потери: полторы сотни человек объединенной десантной группы погибли, а уж без ранений, хотя бы легких, остались считанные единицы! Пока бойцы осознали, что выскочивший
И, просмотрев переданные Венимом кадры, Кот примерно понимал, почему…
— По какому праву вы ворвались на мое предприятие? — встретил Кота высокомерным вопросом холеный человек со связанными за спиной руками. — Кто вы такие? Ответьте! Я хочу знать, на кого натравить моих юристов!
Наручников не было, бойцы десанта — не полицейские, поэтому пленников просто связывали подручными средствами.
В огромный ангар с замершим на стартовом столе немаленьким «почтовиком» постепенно сгоняли всех «местных», без разбора, держал ли тот в руках оружие, или нет. Люди, конвоируемые обозленными полученными ранами десантниками, все прибывали и прибывали.
В стороне от стоящего с гордо поднятой головой управляющего прямо на полу сидела горстка, похоже, высших управленцев, щеголявших дорогими одеждами и дорогими даже на вид аксессуарами. Рядом с ними понурился пяток крепкого вида человек, похоже, оставшихся в живых персональных телохранителей, чьи избитые боевые бронескафы лежали чуть поодаль.
Кот мысленно отметил тот факт, что на своей охране тут, похоже, никто не экономил: цены на приличные модели ББСов колебались в районе от полутора до пяти миллионов даже не марок, а полноценных кредитов. Сам же командующий эскадрой до сих щеголял в обычном «среднем пехотном», посчитав, что выкидывать такие средства, даже с учетом его недавних «заработков», попросту расточительно.
— Я, кажется, уже представлялся, когда выдвигал свои требования. — усмехнулся Кот, на треть приподняв забрало.
— Аст Росс, я полагаю? — холёный смерил его брезгливым взглядом. — Требую немедленно прекратить все это безобразие и вернуть мне контроль над станцией! Тогда Совет Директоров, возможно, подумает…
— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия! — резко оборвал его Кот.
— Нет, это ТЫ не понимаешь, с кем связался! — усмехнулся директор. — Я, как и эти господа за моей спиной, все мы являемся гражданами Центральных Миров! А, значит, по определению не попадаем под юрисдикцию вашей Федерации! И в твоих интересах немедленно выполнить МОИ требования! Иначе, я ручаюсь, ты горько пожалеешь!
— И о многочисленных убийствах на «твоем предприятии» ты, конечно, ничего не знаешь? — скривился Кот. — И то, что этот корабль возит рабов, ты тоже не имеешь понятия?
— Конечно же — нет! — ответил директор. — Ничего подобного не происходило, никаких убийств! Все события протоколируются, отчет главного Иска можно затребовать в любой момент! А корабль… Мне не интересно, что он возит! Сюда на нем доставили ценную почту!
— Командир! — доложил Веним. — Прошел странный код! Я, на всякий случай, заблокировал. Пусть техники
проверят помещения, возможно, заложены мины!— Куда он шел?
— Куда — не знаю, если бы дошел до места — узнал бы! Но, думаю, это не в наших интересах. — усмехнулся старый ИскИн. — А вот ОТКУДА — скажу! Источник рядом с тобой, в пределах пяти-шести метров, точнее не скажу.
«Директор»? Или кто-то из группы «управленцев»? Вполне вероятно!
— Приветствую… капитан Аст Росс! — после небольшой заминки склонил голову неслышно подошедший конкордовец.
Он, видимо, не знал, как обратиться к Коту, и в конце концов выбрал нейтральный вариант.
— И я приветствую, судья Лос Ойген! — Кот склонил голову в ответ. — Судья! Я обвиняю этого человека в соучастии в содержании рабов, пытках и последующих убийствах!
— Обвинение принято. — лицо судьи было непроницаемо. — Господин Аймерштайн! Это правда?
— Ложь! — поджал губы директор. — Имею право и требую разбора в «центре правды»!
— Подтверждаю право! — холодно произнес судья-куратор. — Господин Аймерштайн! Запрос отправлен…. Допрос назначен! В течение десяти дней необходимо прибыть в ближайший «центр правды» Центральных Миров. Координаты передаю. Капитан Аст Росс, кто будет присутствовать со стороны обвинения?
Кот даже замер.
Как?! Этот… просто уйдет сейчас от ответственности?! Злость поднялась к самому горлу, огненной птицей ударила в голову, а перед глазами, как живое, встало лицо бездушного пирата-медика, спокойно и безразлично проводившего над ним опыты.
Вряд ли что-то настолько серьезное, на что случайно наткнулись его люди, могло происходить без ведома директората!
— Командир! Командир! — смешной, слегка подпрыгивающей походкой, к нему подбегал Леран. — Я нашел кое-что интересное, можно, заберу себе?
— Приветствую… — с судьей творилось что-то странное.
Удивление, ошеломление, смятение — целая гамма чувств отражалась на прежде каменном лице.
— Привет, Ван Ойген! — отмахнулся от судьи Лерой. — Не до тебя сейчас!
— Подожди, Лерой! Не до тебя сейчас! — точно такими же словами остановил изобретателя Кот.
Лерой послушно отошел в сторону, с интересом поглядывая в сторону почтовика.
— Судья! И это всё?! — сверкнул глазами Кот. — Спроси! Спроси его по-настоящему!!!
— Ты… требуешь? — судья-куратор Лос Ойген взял себя в руки.
— Да!!!
— Лейтенант-судья Мордовин! — поднял руку судья-куратор.
К нему тотчас же сделал шаг «один из свиты», которого Кот уже видел.
— Я… не могу. — побледнел конкордовский лейтенант. — Не хватает сил!
— Давай, лейт! Ты сможешь, я знаю! — шагнул к нему Кот, схватив за плечо. — Правда всегда сильнее! Давай!
И лейтенант «дал»! «Дал» так, что все в ангаре, кроме других конкордовцев, замерли с застывшими лицами!
— Господин Аймерштайн! — неуверенно задал вопрос лейтенант, сам пораженный случившимся. — Вы согласны с сутью обвинения?
— Да и нет. — ровно ответил директор. — У меня есть рабы на территории Империи. Как владелец я несу ответственность за то, что делают мои управляющие. Возможно, есть и пытки, и казни провинившихся.
Он отвечал хоть и правдиво, но изворотливо. Похоже, разумом он владел в полной мере, и внушение конкордовца «говорить правду» подействовало на него лишь отчасти! Или же он был полностью убежден в том, что говорит…