Последний довод главковерха
Шрифт:
Авдотья облегченно вздохнула, стрелять, хотя бы и «из глубины леса в воздух» ей совсем не хотелось. Телега, облегченная от груза моего тела, отъехала в сторону выгрузить Назара и псевдострелков на фланговой позиции, а затем ушла в лес.
Хоть мне и не нравилась мое расположение на острие будущей бандитской атаки, выбирать не приходилось. Я поерзал за деревом, которое должно было меня укрыть от недружелюбных взглядов и ответных выстрелов. Потом примерился к винтовке. Стрелять придется с левой руки, левого плеча и целясь левым глазом, поскольку правое плечо было совсем уж небоеспособным. Ничего, для одного выстрела приспособлюсь. Рядом лежала запасная заряженная малокалиберная винтовка,
В ста метрах левее меня и немного впереди, в сторону, откуда должна была появиться банда, залег сам Назар с тремя заряженными мелкашками, что должно было обеспечить в начале боя высокую скорострельность пограничника, все же заряжать однозарядную винтовку дело не быстрое.
В ста метрах за Назаром лежачей цепью устроились дедок с девчонкой и Зинаида Андреевна с Глафирой Николаевной, тоже с винтовками. Впрочем, как только бдительное око Назара перестало обращать на них внимание, занявшись обустройством собственной стрелковой позиции, Евгений Петрович и Павка, не сговариваясь, короткими перебежками подтянулись к месту будущего боя, оказавшись к тележному следу едва ли не ближе пограничника. Тут я решил, что пора пресечь все лишние шевеления.
— Минутная готовность! До уродов пятьсот метров!
— Раньше Авангарда не стрелять! — Еще раз предупредил Назар, и все замерли в тревожном ожидании.
Лес в этом месте был совершенно прозрачным, и скоро между редких деревьев уже обычным взглядом можно было заметить нестройную колонну гордых представителей древнейшей нации.
И никаких тебе разведчиков, никакого боевого охранения. Конечно, отряд и так небольшой, но пару человек вперед пустить можно и нужно было, а тут, наоборот, пять человек поотстало, и плетутся сзади. Ну и хрен с ними, не осторожничают, лезут в наглую, нашим легче.
Но, хватит рассуждать, ближе к делу. Идут гуськом, но не по струнке, конечно, правильно Назар говорил, цель широкая, не промажешь. И пуля наверняка зацепит не одного, а пару-тройку человек, что очень хорошо. Подойдут метров на сто, буду стрелять на уровне живота-таза, во всех попаданских книжках пишут, что для преследователей хуже всего не холодные трупы, а тяжелораненые. Ими я и обеспечу бандитов в достатке.
Приложился к прицелу… Вот зараза! Дистанция подходящая, но небольшой бугор передо мной мешает выстрелу, скрывая нижние части фигур. Плечи и головы видны, а все что ниже скрыто от пули. Приподняться? Я физически не сумею, да это просто глупо. Меня вдруг затрясло от внезапно расстроившихся планов, такая ерунда совершенно сбила с толку. Лежу и тупо пялюсь на приближающихся бандитов, дожидаясь пока их тела, постепенно поднимающиеся вверх, не покажутся так, как я рассчитывал. Уже отчетливо слышны их негромкие голоса, пятьдесят метров…
Бах! Хоть я и упирал приклад в здоровое плечо, отдача так потрясла все тело, что я на несколько секунд потерял не только зрение, и верхнее, и обычное, но и сознание. Ну, почти. В глазах потемнело, и в затылке мозги часто и больно закололо раскаленными иглами. Я со стоном уткнул лицо в землю, а когда поднял его снова, то никого не увидел. Ага, как и предсказывал Назар, никто не шел на меня в атаку, бандиты залегли, и теперь стрелять мне не в кого, я их элементарно не вижу. Нормальную же позицию выбрал мне хренов командир. Только слушай себе, как слева, со стороны Назара со спутниками щелкают редкие выстрелы. В ответ из-за бугорка, кстати, лишь громкие стоны и вскрики. Я отпихнул бесполезную трехлинейку, и приложился к мелкашке. И вовремя!
Из-за бугра, заслоняющего мне обзор, вскочил на ноги молодой мужичок, весь какой-то
всклокоченный и безумный, и бросился в мою сторону. Я, почти не целясь, выстрелил в него, и, конечно, промазал. Мужик шарахнулся от моего выстрела, выронил свою винтовку, заполошено метнулся влево от меня, в сторону Назара, но услышав выстрел и оттуда, развернулся и бросился бежать уже вправо, удаляясь от засады. Я поспешно зарядил мелкашку, но только беспомощно смотрел вслед, как он удаляется, петляя между деревьями. Чтобы еще стрелять в него, мне нужно было разворачиваться всем телом, на что я не был способен. Ну, и хрен на него, пусть себе бегает.Я глубоко вздохнул, успокаиваясь и включая верхнее зрение. За то время, пока я страдал и стрелял, бандиты успели расползтись, покинув место боя, где на карачках, где ползком, и теперь основная группа, пригибаясь, уходила назад, по своему следу. На поляне же осталось лежать шестеро убитых и раненых, причем последних как раз сейчас Назар добивал, хладнокровно и старательно выцеливая.
— Авангард! Не уснул? Как там диспозиция? — Драл глотку бравый пограничник.
— Враг полностью разгромлен и в панике разбежался, товарищ генерал! — В тон откликнулся я. — Собрались в кучу и уходят, совсем уходят.
— Не генерал, а сержант, энто, брат, немало, не кажнему дано, и заслужить надоть! — Ворчал довольный Назар, и продолжил командовать:
— Евгений Петрович! Собрать трофеи с поля сражения! Павка! Дуй за Авдотьей, давай ее с телегой сюды, боевую тревогу отменили!
— Назар, а как мой первый выстрел? — Решил уточнить я подробности завязки боя, когда нас с ним снова загрузили в телегу, и мы продолжили путь. На передке оживленное обсуждение произошедшего боестолкновения, Евгений Петрович степенно, а Павка возбужденно делятся впечатлениями, Мишка переводит завистливый взгляд с одного на другую, женщины ахают.
— А? — Голова Назара занята совсем другим, он суетится, насколько позволяют раненые ноги, в третий раз пересчитывая трофейные винтовки и патроны к ним, перекладывает с места на место пистолет и автомат.
— Да как тебе сказать, попал ты, конешна, токмо понизу, двоих зацепил капитально, а третьего чуток. Хорошо, а на полметра выше, было б как раз. Выходит, неуд тебе по огневой подготовке, товарищ Лапушкин, не обессудь!
— Винтовка не его, и кто знает, как она пристреляна. Вполне может быть мушка сбита, никто же не проверял. — Выступил моим адвокатом повернувшийся к нам Евгений Петрович.
— Да нет, почему же, я попал, куда целил. Что для преследователей хуже — трупы, которые можно просто оставить до завершения погони, или тяжелораненые, которыми нужно заниматься немедленно, перевязывать и выносить? Поэтому я и стрелял, чтобы ранить. — Объяснял я элементарные для каждого читателя попаданческой литературы вещи.
— Эко ты завернул! А про то не подумал, что бечь-то им за нами уж и не надобно, мы и так не уходили. А раненые могут и лежа в нас стрелять! Мне ж их потом достреливать пришлось, голова садовая! Ты, в другорядь, прежде чем делать, с людьми посоветуйся, а сейчас ручей ищи, глухаря купать пора, да и нам не грех.
— С ручьем напряг, зато есть хутор. Хутор тебя устроит?
— А хутор-от какой? Ну, чагось замолчал? Вертаются бандюки, или шо?
— Нет, эти стервятники драные решили привал устроить, и как раз возле нашего минированного кострища.
— Онож и понятно, тот костер как чирей на заднице, ежель где и становится, так околь него, я б и сам тожа там встал. Поджигают?
— Горит уже вовсю, там же сушняк навален… Как думаешь, рванет или нет?
— Эт бабка надвое ворожила. Уж кака судьбина у гарных хлопцев, от нее не сбежишь… Что?