Последний демиург
Шрифт:
– Ну что? – Вереск тщетно пыталась перекричать рождающуюся бурю.
– Ниче-его-о! – отозвался Горий, и эхо повторило его слова. Пламя факела скупо осветило сухое дно заброшенного колодца. – С чего вы вообще взяли, что он тут?
– Не знаю, – крикнула Вереск, и слова её проглотил шторм. – Теперь надо обыскать пляж.
– Что?
– Обыскать пляж!
– Что? – лакей наклонился так близко, что чуть не спалил волосы.
Отстранившись, Вереск пальцем указала, куда следует идти. Горий кивнул и бодро заковылял на запад. Сама же Вереск отправилась на восток.
Платье промокло. Шаль не спасала от холода.
Валуны вдалеке казались спящими чудовищами. Спокойные среди бури, они темнели на фоне серого неба. Вдруг от одного из камней отделилась тень. Шатаясь, она медленно двинулась вперёд.
Вереск прищурилась и крепче сжала факел.
Ладимир! – поняла она, чувствуя, как сладко заныло сердце. Вереск улыбнулась, готовая броситься навстречу, но... не сделала и шага: князь был пьян. В стельку.
Милостивые небеса, да его же ноги не держат! – нахмурилась она, глядя, как Ладимир, спотыкаясь, выделывает зигзаги.
Вереск стало противно. Полсотни красавиц добиваются его расположения, а он... Он...
Ведёт себя, как капризный мальчишка!
– Мы всюду ищем вас, милорд! – крикнула она как можно строже. – Но вы, похоже, ни во что не ставите ни своих людей, ни своих...
Она осеклась.
Ладимир подошёл достаточно близко, и Вереск увидела, что он бледен до синевы. Князь крепко прижимал руку к левому боку, а под ладонью расползалась огромная кровавая клякса.
– О! – воскликнула Вереск и кинулась к нему. – Вы... О, небеса! Вы ранены!
Князь не ответил. Закатив глаза, он мешком повалился на мокрый песок.
Глава семнадцатая
Тонкая игла так и норовила выскользнуть из окровавленных пальцев, но Вереск уверенно стягивала края раны, закрепляя каждый стежок узелком. Ладимир пребывал в глубоком забытьи. Он не очнулся, когда Горий и Лукаш погрузили его в повозку, не шевельнулся, пока Вереск, под причитания Милды, обрабатывала рану настоем грязецвета и ядрёным ромом, остатки которого удалось обнаружить в княжеских покоях. Ладимир потерял много крови, и это беспокоило Вереск больше всего. Хотя сама рана тоже вызывала много вопросов. Края её были неровными, рваными, словно какой-то дикий зверь впился в тело Ладимира острыми, как лезвия, когтями. На лбу князя, под непослушной вьющейся чёлкой, обнаружилась внушительная ссадина, а костяшки пальцев правой руки были ободраны до мяса.
Похоже, он влип в серьёзную переделку, размышляла Вереск, осторожно прокалывая кожу иглой. Шила она аккуратно и ловко, словно имела за плечами многолетний опыт и почти закончила, когда мышцы князя напряглись.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – прохрипел Ладимир.
– Я тоже. – Вереск закрепила последний узелок как можно надёжней, наклонилась, откусила нитку и залюбовалась своей работой: швы вышли ровные и крепкие, как у заправского эскулапа. Теперь осталось только наложить компресс и можно перевязывать.
– Больно? – Она промокнула края раны тряпицей, вымоченной в настое грязецвета.
– Нет. – Князь
отвернулся и сглотнул так, что кадык его дёрнулся.Вереск вооружилась длинным отрезом льна и взялась за дело.
– Ни о чём не спросите? – голос Ладимира звучал глухо.
– Зачем? – Вереск пропустила ткань под его поясницей, туже затягивая повязку. – Сами расскажете, когда захотите.
– А если… – Он кашлянул и запнулся. – Если никогда не захочу?
– Дело ваше.
– И вы не будете пытать меня вопросами?
– Только если начнёте настаивать. – Вереск закончила манипуляции с перевязью, пересела ближе к изголовью и поднесла к губам Ладимира чашу с отваром полыни. – Пейте. Это придаст вам сил и прогонит лихорадку.
Князь послушно сделал глоток и тут же сморщился.
– Что за гадость! – Он попытался оттолкнуть её руку. – Тащите ром, Вереск. Немедленно! Это приказ.
– Увы, милорд. Последний ром ушёл на вашу рану.
– Навряд ли это был последний ром во всей Мейде. – Ладимир нетерпеливо заёрзал. – Не стройте из себя дуру, Вереск, и пошлите уже кого-нибудь в подвал. Мне надо выпить. Срочно.
– Вам надо отдохнуть и набраться сил. – Вереск накрыла его лоб ладонью и нахмурилась. – У вас жар. Так что лежите смирно и не дёргайтесь, а то швы разойдутся.
– Какая же вы всё-таки заноза… – прошептал князь и смежил веки. – Кто ещё в курсе, что я в таком состоянии?
– Милда, Горий, Дара и Лукаш, сын конюха.
– И где вся эта бравая компания? – Ладимир попытался перевернуться на бок, но Вереск не позволила.
– За дверью.
– И все жаждут меня лицезреть?
– Вне всякого сомнения, милорд.
– И… – князь открыл глаза и внимательно посмотрел на неё. Вереск с удовлетворением отметила ясность его взгляда. – Что вы им скажете?
– Скажу, что вы спите, как младенец, и тревожить вас нельзя.
Ладимир ухмыльнулся, и корка на запёкшихся губах треснула.
– А какой ложью угостите невест-избранниц?
Ох, милый князь, ни одна из них не заметила вашего отсутствия: никто ни разу не спросил, куда вы пропали…
– Мы убедим девиц, что вы наблюдаете за ними тайно. – Вереск нащупала его руку и легонько сжала. – Отдыхайте. А мне пора идти.
– Постойте… – он перехватил её ладонь. Что-то странное, но вместе с тем смутно знакомое промелькнуло в синих глазах, и сердце Вереск ёкнуло. Как всё-таки он одинок… – Останьтесь, прошу вас. Поговорите со мной ещё немного.
– Хорошо, – прошептала она и ласково улыбнулась. – О чём мне говорить? Приказывайте, милорд.
– Расскажите о себе.
– Ну… вы спасли меня из морской пучины, подарили платье и привезли в свой замок. Ничего другого я не помню, – вздохнула Вереск.
– Какая короткая история.
– Хотите, расскажу, как позавчера мы с Милдой ощипывали кур? Эта история куда более длинная и драматичная.
– Умоляю, избавьте меня от этого. – Ладимир натянул одеяло до самого подбородка. – Давайте-ка лучше сказку.
– Сказку?
– Именно, – кивнул князь. – Это поможет мне уснуть.
– Но я…
– Опять эти ваши бесконечные «Но», – устало пробормотал князь. – Я спас вам жизнь, а вы отказываете мне в сказке? Хороша благодарность!
Вереск улыбнулась в ответ на его ворчание. Ну что ж. Сказку так сказку.