Последние из легенды
Шрифт:
– А что тут врать? Более заковыристой истории, чем у тебя придумать сложно. Вот только твое рабство… Его тяжело принять. – Потерявши голову, о волосах не плачут. Это уже случилось. Об этом знают все, кто был тогда в отряде сопровождения. Все видели наручи на нас с братом. Никто не пытался нас унизить. Сторонились, да. Молчали, да. Но не отказывали в праве двигаться в общей колонне. Не показывали пальцем и не шушукались за спиной.
– Так о его свершившемся факте и так знает достаточное количество людей. Да, и если встречу отца, врать ему не буду. Я столько лет мечтал, чтобы он оказался жив, что не хочу ни в чем ему солгать. – Отец был самым счастливым моим воспоминанием. Именно
– Встретишь, завтра он будет встречать у границы. – Да ради этого я бегом готов бежать в ту сторону, если бы это ускорило встречу.
– Я связывался с ними, чтобы предупредить о нашем прибытии. Гориэль занят и не успевает выехать к месту встречи, а Навириниэль как раз готовит диверсию для моих подопечных и ждет меня, чтобы устроить им очередную проверку бдительности. Жаль, у тебя нет времени, чтобы посмотреть, как студенты будут ее проходить. Будет весело. Нам, не студентам, конечно. Им полезно. Да, одно прошу – о драконах ни слова. Это ставит нас под удар. Особенно Риэль. – Мог бы и не предупреждать.
– Насколько рано отправляемся?
– Позавтракать успеем. Отец готовит портал. Дальний отнимает много сил. Да и надо проверить безопасность, магические потоки начинают искривляться из-за приближения Проклятой.
– Встречаемся на разминке? Тогда, спокойной ночи. – Я шел к себе, а сердце стучало по ребрам, как бешеное. Отец. Как ты жил? Каким стал? Узнаешь ли меня? Знаешь ли, что завтра увидимся? Тысячи вопросов, предположений, фантазий. О каком сне вообще речь? – Это была последняя мысль, промелькнувшая, как только голова коснулась подушки.
Насколько гармонично смотрелся Рами на своем идеально черном вороном, настолько же антиподами казались мы с Сайдо, мои светлые, серебристые волосы и светлая кожа смотрелись контрастно с почти черной гривой темно-гнедого Сайдо.
Из портала мы вышли в предгорье. Только пейзаж был здесь совсем другим. Не было безмятежности пастбищ поместья. То ли сумеречное освещение раннего утра, то ли нависшая тишина вызывали чувство тревоги и неуютности. Не добавляло настроения и ощущение чужого взгляда за спиной.
– Навириниэль, тебе меня не переиграть, - голос Рами спугнул напряженность, вернул звуки в, казалось бы, застывший мир. – Это мой спутник еще не отошел от воздействия портала. Я тебя давно засек. Выходи.
– Рами, рад тебя видеть. Представь мне своего спутника, - я повернулся на голос. – Нет, Рами, только не говори, что это… Создатели! Сын! Мой Рини! – Не успел я спрыгнуть на землю, как оказался спеленан объятиями отца. Сайдо шарахнулся в сторону от неожиданности.
– Отец, - только и смог выдохнуть я. Еще минуту назад у меня в голове было столько всего, что я скажу, о чем спрошу. Сейчас не осталось ничего, кроме главного слова, которое столько лет мечтал сказать, а было некому. Сколько мы так стояли? Вечность? Миг? Наши сердца говорили за нас. Они слышали друг друга. Именно это было важным.
– Навириниэль, успеете еще наговориться. – А разве мы говорили? – Отец предупредил, что порталы будут неустойчивыми. Возвращаться через королевство твоему сыну по земле не стоит. Сам знаешь, как люди относятся к вам. Думаю, он погостит у тебя некоторое время. Мне пора к студентам. Ты с Гориэлем связался? Где его носит?
– Гориэль выехал для встречи с Матерью Главенствующего Дома, чтобы подготовить возможность аудиенции для посланника королевства. – Отец вдруг сложил два и два. – Рини! Ты? Ты – посланник человеческого королевства? Как? – Ответ при выполненном
сложении видимо все еще вызывал сомнение. – Рами, ты, конечно, предупреждал, что посланником будет эльф, но послать ребенка?!– Отец, очнись! Я давно уже не ребенок. Ты был на моем совершеннолетии.
– Да? Для отца сын – всегда ребенок, Рини. Или ты уже сделал меня дедом?
– Нет. Я был занят исключительно карьерой воина, которую безжалостно бросили на алтарь тщеславия. Путь, я полагаю, не близкий. Рассказать успею. Или мы тоже порталом?
– Нет, порталы – это только Рами, остальные исключительно своим ходом. Так что, если твой конь готов, пора. – Хоро! – Рядом с отцом, словно из ничего, возник серый в яблоках кабаир. – Что, хорош? Не эльфиец, конечно, но для гор надежнее нет. Ты, я гляжу, тоже с эльфийца на рысака пересел. Что, забрать Ветра не получилось?
– Ветер со мной. Остался с братом у конезаводчика. Слишком приметен у людей, рисковать не стали.
– С братом? Лорриниэль? Лори с тобой? Эта… ваша мать так и не дала на него взглянуть. Как вам удалось уйти из леса?
– А нас вывезли, как рабов. Я проиграл поединок человеку. – Начал я самой страшной правды. Все остальное рассказать было проще. Эти слова можно было сказать только сгоряча. Одной короткой фразой. Сразу.
– Что? Мать совсем сдурела? Подожди, как проиграл? Эльф человеку? В честном поединке? – Отец потерял контроль над собой, настолько его поразили мои слова.
– Успокойся, самое страшное признание я сделал.
– И ты так спокоен сам? Где твоя гордость, сын?
– И гордость, и честь, все при мне, отец. Ты готов слушать?
– Да. – Голос уже спокойнее, но кулаки сжаты, а зубы стиснуты.
– Не совсем в честном со стороны княгини и со стороны противника, но в честном для меня. Знаешь, кого против меня выставил король? Сестру Рами. Я проиграл женщине, которая отказалась убить побежденного, но согласилась взять его в качестве приза. Она, как потом выяснилось, почти на равных с братом в спарринге. – Я говорил и говорил, выплескивая на родного человека всю палитру эмоций, что накопились во мне с момента исчезновения отца. Кулаки его, то расслаблялись, то сжимались, но он молчал, давая мне выговориться. Лицо его давно перестало быть беспристрастным. Взгляд то светлел, то темнел. Брови жили своей жизнью – сходились в гневе, взлетали от изумления, они тоже не были равнодушными.
Когда я закончил, отец еще долго молчал, приходя в себя. Потом, словно очнулся.
– Пора сделать привал. Коням нужен отдых. Дальше горные тропы. Рядом спокойная заводь, займись лошадьми, а я - обедом. – Он повернулся к своему коню. – Хоро, слушай его, как меня. – Конь, соглашаясь, тряхнул стриженой гривой. – Не смотри на меня так, и не шугай друга. Вам через перевал идти. Эйро.
– Отец, я так и не услышал от тебя ни слова за последние полдня. – Обедали молча. – Ты меня осуждаешь?
– А кто я такой, чтобы тебя судить? Я сужу себя. Мои дети выросли без моей поддержки. Попали в беду. Нашли способ сохранить жизнь. Им повезло сохранить честь и достоинство. А я за эти годы так и не нашел способ узнать о них хоть что-то. Ваша мать сделала из меня изгоя. Обрезала мне волосы и выкинула на границу с дроу в надежде, что они выполнят грязную работу по лишению меня жизни. Ручки свои, видите ли, пачкать об меня не хотела. А я вот выжил. И даже неплохо живу. Дроу уже давно не те бездушные убийцы. Когда они поняли, что их осталось слишком мало, они изменили свою жизнь. Вспомнили заветы Хранителей. Нашли своих истинных. Теперь в их семьях нет унижения, растут дети. Рождаются девочки. У них есть будущее. И у тех эльфов в долине, где я живу, тоже есть будущее.