Чтение онлайн

— ЗНАТЬ — не мог ни кто! — довольно резко оборвала его Комета. — Но ПРЕДПОЛОЖИТЬ — была обязана Я! Это же так логично! Герцог Лапралдийский совсем не так глуп, как мне хотелось бы. Вместо того, чтобы направить на нас всю свою громоздкую армию, отягощенную пехотой и артиллерией, он выслал вперед кавалерию.

— Кстати, о кавалерии, — с волнением сказал один из сопровождавших девушку кентавров. — Она приближается.

Действительно, вдалеке показалось быстро увеличивавшееся облако пыли.

— Пора уходить, — произнесла Комета, пришпоривая лошадь.

Кентавры и Адонсо поскакали вместе с

ней. Через некоторое время они догнали арьергард своего отряда.

— Слишком заметный след, — показала Комета на широкую полосу утоптанной травы и взрытый копытами песок. — Надо свернуть на каменистую почву.

Она поскакала в начало колонны, где обратилась к проводникам:

— Когда начнутся камни? Люди легко разглядят наши следы на песке и траве. Нам не удастся от них оторваться.

— До каменистых предгорий еще полдня пути.

— Это плохо… — Комета привстала на стременах и осмотрела окрестности.

— Что ты ищешь? — спросил Хрумпин.

— Сражение неизбежно. Я ищу хоть что-нибудь, что поможет нам отбить атаку кавалерии. Тысяча пехотинцев может победить тысячу всадников только на очень хорошей позиции. Мне нужен овраг, крутой косогор, лощина — в общем, хоть что-нибудь, что может служить защитой от конных воинов.

Адонсо также приподнялся в седле, огляделся и показал рукой вперед и чуть вправо:

— Мне кажется, я вижу какую-то темную полоску.

Комета присмотрелась и приказала:

— Что бы это ни было, сворачиваем в ту сторону.

Отряд повернул в указанном направлении. Комета с офицерами поскакала вперед, чтобы выбрать позицию для боя.

Темной полосой оказались плотные заросли сухих колючих кустов высотой с человеческий рост, которые тянулись вдоль русла пересохшей реки. Вернее сказать, почти пересохшей. Сквозь кусты Комета разглядела узкий ручеек, глубина которого не превышала половины копыта кентавра.

— Отлично! — обрадовалась девушка. — Это именно то, что нужно! Рубите кусты и складывайте из них вал перед руслом.

Подавая пример, она спрыгнула с лошади, выхватила шпагу и принялась рубить под корень жесткие ветвистые растения. К ней присоединились все, кто находился рядом.

Число работавших увеличивалось по мере того, как походная колонна разворачивалась вдоль русла.

Комета, как и прочие воины, время от времени оглядывалась назад, чтобы по облаку пыли определить расстояние до приближавшейся вражеской кавалерии.

— Быстрее! — кричала она. — Время на исходе!

Но и без ее напоминаний все солдаты понимали, что от того, насколько высоким получится защитный вал, зависит не только победа, но и сама их жизнь.

Когда вдали уже можно было рассмотреть первых всадников, выглядевших, как черные точки на бежево-песчаном фоне, вал вырос до уровня груди рослого кентавра, в ширину достиг трех шагов, а по фронту растянулся настолько, что за ним мог укрыться весь отряд.

— Хватит, довольно! — приказала Комета. — На большее у нас нет времени. Кентавры, спуститесь в русло, чтобы люди вас не увидели. Стрелки, рассредоточьтесь вдоль вала, ложитесь на землю и приготовьтесь стрелять по моему приказу.

Все подразделения ее маленькой армии четко выполнили приказ. Не зря Комета требовала от своих воинов постоянных тренировок. Не прошло и нескольких минут,

как кентавры скрылись в пологом, но достаточно глубоком русле, а фавны, прыгунки и люди залегли наверху.

На ногах остались стоять только Комета, Хрумпин, Адонсо и несколько офицеров. Девушка с невольным замиранием сердца следила за тем, как приближаются враги, как они разворачивают строй и готовятся к бою. Ей предстояло сразиться с опытными и хорошо вооруженными солдатами, закованными в латы, уверенными в своей силе и непобедимости.

Своим острым зрением Комета рассмотрела того, кто возглавлял кавалеристов. Это был ее старый знакомый, маркиз Гармио Каррисанский, которого она взяла в плен в Тазаране и отправила с дерзким вызовом к герцогу Лапралдийскому. Молодой маркиз Каррисанский размахивал обнаженной шпагой и что-то кричал своим всадникам, но Комета не могла расслышать слов вначале из-за дальности расстояния, а затем из-за топота тысяч копыт, которые сотрясали землю и заглушали все остальные звуки.

Больше всего Комету беспокоило, смогут ли ее солдаты выдержать это психологическое напряжение? Нелюди привыкли бросаться в бой, подбадривая друг друга и самих себя громкими криками. Теперь же им нужно было затаиться и молча лежать на земле, ожидая приказа командиров.

Но не только холмогорцы оказались в непривычных для себя условиях. Кавалеристы человеческой армии также были смущены, не видя перед собой противника. Они двигались ровными колоннами, держа пистолеты наготове и приготовившись открыть огонь, но не могли понять, куда целиться и в кого стрелять.

Несовершенство огнестрельного оружия в этом мире пока не заставило солдат зарываться в землю, прокладывать траншеи и окопы. Армии продолжали сражаться плотными линейными построениями, повторяя тактику «доогнестрельного» копейно-щитового сомкнутого строя. Но сейчас атаковавшие всадники видели перед собой лишь вал из колючих кустов, а не изготовившегося к бою врага. Это было необычно, непривычно, а потому настораживало и пугало.

Тем не менее, маркиз Гармио Каррисанский и офицеры продолжали атаку, и вскоре кавалерия приблизилась к позициям отряда Кометы на расстояние прицельного выстрела из ружья.

— Леди Комета, чего ты ждешь?! — нервно вскричал Хрумпин.

Девушка дождалась, когда расстояние между валом и первыми всадниками сократиться до сорока шагов, и только тогда громко скомандовала:

— Огонь! Беглый огонь!

Ее стрелки вскочили с радостными криками. Прогремел первый общий залп. С такого близкого расстояния не могли промахнуться даже самые неопытные солдаты. Каждая пуля нашла цель, поразив либо всадника, либо лошадь. Первые ряды кавалерии были выкошены смертоносной свинцовой косой.

— Беглый огонь! — повторила приказ Комета, и ее слова младшие офицеры передали по всей линии фронта.

Холмогорцы еще недостаточно освоили огнестрельное оружие, поэтому тактика «караколе» была для них недоступна. Кто-то заряжал оружие быстрее, кто-то медленнее. Но Комета и не стремилась повторять способ боя регулярной человеческой пехоты. Вместо этого ее стрелки образовали рассыпной строй, ведя огонь и стоя, и с колен, и лежа — через отверстия в переплетении веток. Выстрелы гремели беспрестанно, слившись в один монотонный гул.