Последнее пророчество
Шрифт:
МакАферсон закружил ее вокруг себя, точно как когда-то Адриан. Луаксана зажмурилась, пытаясь остановить то безумие, что врывалось в ее измученный мозг. Но оно не проходило, а только усиливалось. И вот уже дрожь побежала по телу, пока не заметная для ее партнера.
"Это не он, - снова и снова пыталась убедить себя Луаксана, - не он, и это не повторится…"
Но тщетно. В ее голове уже появился Адриан, такой молодой и прекрасный, которого она так любила, а он ее предал… Он клялся в своей любви к ней, а потом уничтожил.
– Я ненавижу тебя!
– закричала
Луаксана резко рванулась, отпрянув от партнера. Краем сознания она уловила удивленный взгляд МакАферсона. А потом все завертелось, и она упала на пол, дергаясь в конвульсиях.
11
Тьма отступала. В голове творилось нечто страшное, а внутри было так пусто, что, казалось, если крикнуть, то будет эхо. Луаксана тихонько застонала, пытаясь открыть глаза. Веки были очень тяжелыми. Что же произошло? Чьи-то руки дотронулись до нее. Странно, но это ее успокоило. В этом сумасшедшем мире все становилось на свои прежние места. Деландри вздохнула и открыла глаза.
Рядом с ней сидел МакАферсон, взяв за руку, Чауни стояла за ним. В их глазах читалось беспокойство. Луаксана попыталась сесть. Сильные и заботливые руки командира МакАферсона тут же помогли ей. Она огляделась. Деландри находилась в какой-то спальне и лежала на кровати со множеством разноцветных подушек. Голубые шторы на окнах были задернуты, на тумбочках рядом с кроватью стояли лампы, испуская тусклый свет.
– Как ты?
– спросила Чауни.
– Могло быть и лучше. Что произошло?
Чауни смотрела на нее, не отводя глаз, пытаясь увидеть в ее глазах физическую боль. Но как бы хорошо ее не знала подруга, Деландри была прекрасной актрисой, прирожденной, как и все Высокородные.
– Ты упала в обморок, - ответила она.
– Неужто с перепоя?
– улыбнулась Луаксана.
От Чауни послышался короткий смешок.
– Нет.
– Замечательно, тогда можно вставать, - Деландри дернулась и попыталась освободить свою руку от МакАферсона, - командир, кажется, вы увлеклись!
Она посмотрела на него, он только сильнее сжал ее руку. Только его заботы ей не хватало для полного счастья. С этого все и начинается. Сейчас спустишь, а потом пойдет и поедет. Надо заканчивать с этим фарсом. Спать с МакАферсоном она не собиралась, поэтому нечего!
– Лежи, - властно сказал он.
– С чего бы это?
– возмутилась она, - вы не мой командир, значит, я вам не подчиняюсь…
– Луй, почему ты такая упрямая?
– заговорила Чауни.
– Родилась такой!
Луаксана дернулась и попыталась встать. Голова отозвалась резкой болью. Она застонала, а заботливая рука командира уложила ее обратно на постель.
– Когда я упала, меня что кто-то не заметил, и прошелся по мне?
Девушка подняла голову и осторожно пощупала свою голову. А там оказывается, все серьезно! У нее на голове огромная шишка, которая ужасно болела.
– А это откуда?
– Это ты вынесла еще с бара, - ответила Чауни.
– Замечательно! Вот моя плата за то, что честная девушка защищалась от домогательств
местных жителей!– Луаксана чуть улыбнулась, увидев, как напряглось лицо командира МакАферсона, и не удержалась, - а вы что думали, что я только вам нравлюсь?
– Ничего я не думаю!
– возмутился он, - и прекрати катить на меня бочку, я только помочь хотел.
– Действительно, довел до обморочного состояния!
– с легкой насмешкой ответила Деландри.
МакАферсон бросил на нее сердитый взгляд, но промолчал, а она пожала плечами. И правда, чего она к нему цепляется? Нужно просто сказать, чтобы он отвалил, и дело с концом.
– Я не виновата, что мне достался такой ужасный характер.
– Еще одно слово и я тебя тресну по башке вазой, - послышалась спокойная угроза от Чауни.
Луаксана осмотрелась по сторонам и увидела на полу огромную стеклянную вазу. И это этим ее хотят треснуть, с такой больной головой-то? Куда мир катится?
– Ты серьезно?
– Да!
– Вот и отлично, - Луаксана села и сложила руки на груди.
– Тогда давай быстрее, порти это произведение искусства, и покончи наконец с моей башкой! Она мало настрадалась!
– Ты невыносима, - пробормотала Чауни, а потом посмотрела в сторону командира МакАферсона, - займитесь ею, это только пойдет на пользу.
Он заговорчески ей улыбнулся, а затем повернулся к Луаксане с видом охотника, который поймал в свои сети дичь. И ей это не понравилось. Надо бы объяснить к ему все положение дел и побыстрее.
– Приятного вечера, подруга, - произнесла Чауни и поспешила к выходу.
– Эй, стой!
– крикнула Луаксана, но ее удержали сильные руки.
– Да не трогай ты меня, - начала отмахиваться она, но не тут-то было, от МакАферсона оказалось не так просто избавиться.
– Расслабься, - прошептал он, - я не сделаю тебе ничего плохого.
Луаксана в миг замерла и посмотрела ему в глаза. Они были блестящие, серые. Дрожь пошла по телу, но у нее не было сил отвернуться.
– Первая увольнительная, а я даже не напьюсь, - сердито пробурчала она, чувствуя в своем теле что-то неладное.
Так, подруга, пора заканчивать с этим цирком. Подумаешь шишка, заживет, не впервой. Луаксана пыталась отвлечься от его глаз, но не могла. Тогда она собрала все силы в кулак и произнесла:
– Отпусти меня.
Приказ истинной Высокородной. И с чего это я пустила в ход тяжелую артиллерию, бой еще вроде не сильно безнадежен.
Как ни странно, но командир отвернулся и встал. Я еле сдержала вздох облегчения. Не хватало только потерять голову, в первый раз за десять лет. У нее и так уже начали в голове возникать крамольные мыслишки.
"Ты слишком долго была одна", - подумала Луаксана, не понаслышке зная, что тело Высокородных не игрушка.
МакАферсон встал, пробурчав что-то, что принесет выпить. Луаксана проводила его взглядом, подумав, как ее угораздило во время первой своей увольнительной оказаться в одной комнате с мужчиной. И каким мужчиной! Все, тихо. Надо выпить с ним, собраться с духом и смотаться отсюда. Причем побыстрее.