Чтение онлайн

— Ужин тоже не подходит. Но на бутылку шампанского в случае, если удастся найти хороший дом, я согласна. И я пришлю вам счет за бензин — думаю, это будет честно.

Когда мы вернулись в зал и заняли свои места, Джерри открыл программку, водрузив на нос очки. Я мимоходом заметила, что он сильно напоминает мне Майкла. Возможно, дело было даже не во внешности, а в каком-то смутном ощущении, что сидящий рядом со мной мужчина соответствует моему «типу». Что это за тип внешности? Ну, высокие поджарые мужчины в очках, пожалуй.

Именно так, после долгих поисков, я и нашла «Аркадию», а спустя год после смерти Майкла и переехала в вожделенный дом вместе с новым мужем и двумя детьми, изумленными неожиданными переменами. Впрочем, Том был слишком мал, чтобы удивляться долго.

Я частенько занимала

оборонительную позицию, когда меня спрашивали, почему я вышла замуж всего через год после того, как овдовела. Но даже близкие знакомые не могли предъявить нам с Джерри ничего, что нас компрометировало бы. Всем было ясно, что наш скорый брак не результат длительного, тщательно скрываемого романа, который начался задолго до смерти Майкла. Знакомых удивляло лишь, что мы не выглядели влюбленными до безумия или охваченными поздней страстью. Свадьба была тихая, почти домашняя. Присутствовали всего двое коллег Джерри, приглашенные в качестве свидетелей. Медовый месяц ограничился единственной ночью в отеле «Хантер» в Уиклоу, поскольку новая должность требовала от Джерри полной занятости. Я ничуть не страдала от этого: мне было чудесно в «Аркадии», и я не стремилась куда-то уезжать.

Тогда, в Коллиуре, стоя на террасе, я смотрела на громады Пиренеев и бездумно водила носком одного шлепанца по дощатому полу, усыпанному песком. Песок забивался между пальцами, теплый и сыпучий. За годы совместной жизни с Джерри мы успели выработать целый кодекс семейных отношений, изучили подводные камни и дурные привычки друг друга, научились находить компромиссы.

Ежегодный отпуск в кругу друзей стартовал для меня как раз после смерти первого мужа. Подруги просто силком поволокли меня на Крит, решив, что перемена обстановки пойдет мне на пользу. Когда я вторично вышла замуж, Джерри незаметно влился в компанию, и с тех пор мы отдыхали все вместе. Поначалу мы возили с собой нянь или компаньонок для присмотра за молодняком. Всякий раз мы полагали, что нынешняя поездка станет последней, потому что дети взрослеют и у них появляются свои интересы. Однако даже в этом году отпрыски были с нами. Мой Джек был старшим из всех и вполне мог отказаться отдыхать с родителями, но этого не произошло. Возможно, это было связано с курсами подводного плавания, которые, по слухам, здесь были на высоте, но скорее виной тому была Китти, старшая дочь Риты. Угловатая в детстве, со временем девочка превратилась в весьма привлекательную юную особу.

Надеюсь, мой сбивчивый рассказ вас не слишком утомил?

Пока Джерри был в душе, я созрела для того, чтобы зайти в часовню поблизости. Будучи теперь не слишком набожной, я все же продолжаю молиться по утрам — привычка была заложена еще в закрытом пансионе и лишь окрепла за два года учебы в духовной академии.

Хотя в рекламной брошюре не было сказано о часовне ни слова, здание оказалось старинным и отлично сохранилось. Здесь были уютная молельня с узкими витыми рамами окошек, надгробие бывшего владельца и крохотный позолоченный алтарь.

Войдя в часовню, я словно попала в другой мир, полный отстраненного покоя. После жары, царившей на улице, здесь казалось прохладно. Я опустилась на колени перед потемневшим распятием, на которое падали причудливые блики оконных витражей, глубоко вздохнула и закрыла глаза.

«Прошу тебя, Господи, — молилась я про себя, — дай нам всем расслабиться и насладиться отдыхом. Особенно это важно для Джерри. Не позволяй мне слишком часто раздражаться на него и тем самым провоцировать скандалы. Пусть Том не истреплет нам нервы, а Джек не совершит какой-нибудь глупости, не напьется без присмотра родных и не обидит Ритину девочку. Господи, позволь всей нашей компании весело и приятно провести время и вернуться домой свежими и отдохнувшими. Аминь».

Как вам молитва? Не слишком благочестивая, да? Но кто сказал, что Бог предпочитает искренним словам вызубренные стихи из молебника?

Итак, я мысленно озвучила свои чаяния на ближайшие недели. Понимаете, когда много лет проводишь отпуск в одной и той же компании, вырабатывается куча своеобразных традиций — общие развлечения, совместные вечера с картами и загадыванием шарад, привычка начинать вечеринку шампанским и заканчивать коньяком, еда, устраивающая каждого члена компании, и многое другое.

И тут уж совсем не просто держать в голове важный факт: по сути, отдых предназначен для того, чтобы оживить личные внутрисемейные, а отнюдь не дружеские отношения. Пытаясь оставаться на одной волне со всей компанией, рискуешь лишить внимания самых близких людей.

Поэтому я помолилась главным образом о своей семье. Особенно я всегда переживаю за Тома. Он вырос довольно странным парнем, загадкой, над которой бьются не только его учителя и одноклассники, но и мы с Джерри. Отчужденность Тома не раз становилась для нас всех проблемой. Например, в школе на просьбу классного руководителя что-нибудь сделать сын мог запросто ответить «нет», и никакая сила не могла заставить его изменить решение. Постепенно учителя сдались и предоставили Тома самому себе. Возможно, это было наилучшим выходом в данной ситуации, поскольку мальчишка тотчас начал приносить хорошие отметки.

Мой сын — необычный подросток. Любой другой на его месте мог возгордиться предоставленным ему учителями привилегированным положением, но только не Том. Одноклассники смотрели на него косо и не стремились завязывать близкие отношения, но и это Тому было все равно. Он не жаждал быть приглашенным на дни рождения, да и сам никогда не звал приятелей к себе домой. Отсутствие друзей совершенно его не расстраивало.

Школьный психолог поделился соображениями насчет моего мальчика. Он утверждал, что Тому необходимо личное пространство, в которое не допускается никто, кроме близких ему людей. Психолог ошибался. Близким людям там тоже не было места.

Сын частенько загорался какой-нибудь идеей, которая на время поглощала все его мысли. Например, он мог начать есть только зеленые продукты, накладывать себе целую гору шпината с фасолью, позабыв о хлебе и мясе. Затем резко переключался исключительно на рис и ростки сои. Увлечения не длились долго и касались также одежды или музыки.

Многие годы я всячески оберегала право сына на собственное мнение, защищала его в кругу друзей и перед отцом, дедом Тома. Отец порой говаривал, что внуку нужно хорошенько всыпать и все сразу изменится. Он полагал, что Том просто чрезмерно избалован. Слава Богу, мой отец живет далековато от «Аркадии» и не может применить свой воспитательный метод на практике. Джерри тоже имел свое мнение насчет Тома — к счастью, не столь радикальное.

Впрочем, по большей части я отмалчиваюсь, когда заходит речь об эгоизме сына. Я не из тех, кто может подолгу отстаивать свое мнение вслух. Однако даже мне порой кажется, что поведение Тома переходит всяческие границы. Иногда появляется желание просто его придушить, но всякий раз я смягчаюсь, видя, как Том хмурит брови и почесывает затылок — точь-в-точь как покойный Майкл. У него даже волоски на шее растут в том же направлении.

Я вернулась на террасу. Далеко в море длинная плоская грузовая баржа выпустила вверх черную струю дыма, похожую на воздетый к небу указующий перст. На окраине портовой зоны какой-то мужчина пристраивал треногу мольберта. Я оперлась о парапет и запрокинула назад голову, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Два глубоких вдоха, чтобы стереть из памяти недавнюю стычку с мужем. Сердце гулко постукивало в груди.

Здешний воздух был пропитан незнакомыми ароматами и наполнен мириадами звуков. «Аркадия» тоже находится на побережье, но там совсем иные запахи и звуки. Тут дом сочился ароматом старого камня, с горных склонов текло благоухание разогретого солнцем винограда и рыхлой земли. Сюда же вплетался тонкий оттенок лаванды и примулы, что цвели за коттеджем. Я даже различала дикий чеснок, хотя этот запах мог доноситься из небольшого ресторанчика в нескольких сотнях футов от меня.

Звуки тоже были порождены неспешной жизнью это местечка. Гудки судов, еле уловимый шорох прибоя, шелест травы и листьев, отдаленный, полный восторга собачий лай. Над морем носились чайки, мелкие пичуги терялись в зеленых зарослях. Изредка раздавался сигнал проезжающей по горной дороге машины. Я отношусь к тому разряду людей, которые живут ощущениями. Привычка к одиночеству развила во мне внимание к мелочам, поэтому я всегда могла вычленить из общей какофонии отдельные инструментальные партии. Я научилась слышать даже то, как дышит сырая земля, сбрасывая весной грязный снежный наст.