Чтение онлайн

Сказав последние слова, Артем осекся. Как он, проработав в компании всего без году неделю, дерзнул поинтересоваться планами начальницы на нерабочее время. Что она подумает? Ведь она запросто может выкинуть его с работы. Похоже, он перегнул палку. Но Елизавета, вопреки его опасениям, не увидела в таком вопросе ничего предосудительного.

– Да, мне действительно надо еще поработать. Ничего не успеваю, – сконфуженно улыбнувшись, сказала она. – Вот, решила выпить кофейку.

Она смотрела, как чудо кофе-машина по капле выдавливала из себя бодрящий напиток.

– Хотите чашечку? – будто спохватившись, спросила она. Когда она обернулась,

Артем вдохнул аромат ее духов, струящийся от ее волос. Этот запах мог заставить его сделать практически что угодно, поэтому он, не задумываясь, согласился.

Елизавета протянула ему наполнившуюся чашку.

– Вы же себе варили, Лиза! – запротестовал Артем. – Я подожду, пока сварится другая порция.

– Зачем же ждать, когда она уже есть? – просто спросила она. – А я с удовольствием постою еще здесь минутку-другую. Так не хочется возвращаться в свой кабинет.

– А может быть, и не стоит возвращаться? – он взял из ее рук протянутую чашку.

Она невесело улыбнулась.

– Артем, вот Вы уговариваете меня уйти домой, не закончив работу, а сами почему здесь засиделись? – посмотрев ему в глаза, спросила она.

Он снял очки, потер уставшие за день глаза и взглянул на нее. «Без очков он выглядит таким беззащитным и милым», – отметила про себя Елизавета.

– Я-то уже ухожу, – сказал он. – Вот, увидел у Вас свет и решил заглянуть.

Он снова надел очки. Елизавета посмотрела на него, ставшего привычным, снова отгородившимся от всех стеклами очков, и почувствовала что-то вроде разочарования.

– Но, если Вы угощаете меня кофе, то я с удовольствием выпью с Вами чашечку, – он направился к столу, стоявшему за Елизаветой.

Чтобы проделать этот недалекий путь ему пришлось пройти в какой-то паре сантиметров от нее, всей грудью вдыхая ее запах, смешавшийся с ароматом духов и свежесваренного кофе. Он отметил, как вместе с волной притягательных запахов, его захлестнуло волной желания. Как бы он хотел сейчас дотронуться до этой недоступной, но стоящей так близко женщины! Он представил, что их губы встретились, а его руки обнимают ее, сминая тонкий кашемировый пиджак делового костюма.

Но вместо этого он расположился за столиком, и продолжал наблюдать за ней, стоящей у кофе-машины и сосредоточенно наблюдавшей за процессом приготовления кофе.

– Лиза, а если я предложу Вам сейчас бросить все и поехать домой?

Она выпрямилась и, не совсем понимая, о чем он, посмотрела на него:

– Домой?

– Ну да, домой. Вы оставите свою машину в офисном гараже, а я Вас подвезу домой. Провожу до подъезда, ведь сейчас уже поздно, криминальная обстановка в столице не улучшается, а? Что скажете?

Она взяла свою чашку кофе и уселась за стол.

– Знаете, Артем, я даже и не вспомню, когда меня в последний раз провожали домой.

– Неужто только в школе? Я ни за что не поверю!

– В институте, конечно, – улыбнулась она, и вдруг мгновенно посерьезнела. – Но меня никогда не провожал тот, кто я хотела бы, чтобы проводил.

– Это как в песне: «разнообразные не те»? – подхватил Береснев.

– Это как в жизни: когда нас любят – мы не любим, когда не любят – любим мы, – она вздохнула и допила свой кофе.

– А я? Лиза, а я? Вы хотите, чтобы Вас проводил я?

Она окинула его пристальным взглядом, словно оценивая перспективу этого вечера.

– Нет, не хочу, – сказал какой-то чужой, совсем не Лизин голос. – Все-таки еще поработаю.

– Уверена? –

чуть было не вырвалось у Артема, но вместо этого он сказал:

– Нескучного вечера. До завтра!

– Артем, а что Вы хотели обсудить? – смягчилась она, снова ощутив, что попадает в сети его открытой улыбки. Чтобы не смотреть в его глаза и не выдать своих чувств, она стала рассматривать мелкие квадратики его рубашки.

– Это подождет до завтра, – улыбнулся Береснев. – Не стану Вас задерживать по пустякам.

– Хорошо, давайте завтра прямо с утра все и обсудим, – согласно кивнула она. – Всего доброго.

– До свидания, – сказал Артем и зашел в свой кабинет.

Он принимал решение: быть или не быть. Сам себе он всегда казался очень смелым мужчиной, человеком с холодным рассудком. Не то, чтобы бесчувственной тварью, но не допускающим в свою жизнь тормозящих движение вперед сантиментов человеком. В данном случае речь шла о движении вверх по карьерной лестнице. Но в Елизавете было что-то подкупающее, заставляющее его каждую минуту думать не о сексе вообще, как о том кричат женские гламурные журналы, а о том, чтобы оказаться близким именно с ней, с этой невероятной женщиной. Почти каждый день, особенно когда она была рядом, он мечтал о том, как она окажется в его объятиях. Сама идея служебного романа была и сладкой, и отталкивающей одновременно. Но он не любил усложнять. Он всегда говорил: «Все очень просто: иди вперед, не надо сложностей». Он не хотел терять работу, но его хорошенькая барышня-директор вызывала в нем чувства, как говорится, несовместимые с рабочими отношениями.

– Понимаешь, меня разрывает на мелкие кусочки. Я чувствую, что во мне живет какое-то множество человечков.

– Маленьких и страшненьких?

– Отнюдь. Нормальные, вполне сформировавшиеся определившиеся личности.

Елизавета Никитина, генеральный директор компании «Мир красоты», рассматривала одежду, теснящуюся в ее гардеробе, в поисках платья, в котором она собиралась отправиться на прием в торгово-промышленную палату, на который были приглашены видные предприниматели города. Прием должен будет состояться через месяц, то есть времени обрести наряд, соответствующий случаю, у нее было в обрез. Консультантом по созданию нового имиджа выступала Василиса Гордий, Лизина институтская подруга. Василиса была известным модельером, у них с мужем была своя студия.

– Ну так и что про твое раздвоение личности? – Василиса придвинула к себе тяжеленную пепельницу из муранского стекла и щелкнула зажигалкой.

– Это не раздвоение личности, это просто какая-то внутренняя борьба субличностей, которые не могут найти согласие друг с другом. У меня возникает такое ощущение, будто я живу в коммунальной квартире, где соседи постоянно ругаются и выясняют отношения.

– А почему же твои субличности, как ты их называешь, не могут договориться и жить в мире и согласии? Они же все твои.