Чтение онлайн

К счастью, он удержался и не выкрикнул «паршивым автомехаником», потому что автомехаником был отец Бубу, а сам Бубу мог бы им стать. Амату следовало попросить прощения в ту же секунду, но он был слишком зол, а минуту спустя было уже поздно. Бубу развернулся и понуро побрел прочь, а Амат вдребезги разбил свою клюшку. Никто из команды даже не посмотрел в его сторону, когда он сгреб свои вещи и выбежал из ледового дворца.

В следующем матче он не участвовал. Цаккель сказала команде, что он «получил травму». Насколько серьезную и как долго его не будет, она не уточнила. Два следующих матча Амат сидел на трибуне, а потом и вовсе перестал приходить. Пошли слухи, что никакой травмы у него нет, просто бережет себя накануне драфта в НХЛ и решил наплевать на клуб, который его вырастил.

«Может, мне поехать к ним и показать запястье?» – спросил Амат Льва со слезами в голосе, когда они садились в машину.

Бьорнстад как раз проиграл свой последний матч, так и не попав в высший дивизион, о котором все так мечтали. Без Амата они бы никогда не поднялись и на нынешнюю позицию, но, несмотря на это, теперь все его винили. «Какая разница? Им всегда будет мало. Это их игра и их правила, ты никогда не станешь одним из них. Такие, как мы, должны иметь свои правила, да?» – ответил Лев.

Амат не пошел на последние тренировки и не участвовал в ужине в честь закрытия сезона. Бубу несколько раз звонил, чтобы узнать, почему его нет, но Амат не отвечал, он знал, что Бубу хочет услышать его извинения, но больше не считал, что кому-то что-то должен. Хватит с него извинений и благодарностей. Он тренировался один в лесу и почти не выходил из квартиры, разговаривал по телефону только со Львом, и все, что тот говорил, казалось ему истиной: «Положись на меня, Амат, им на тебя наплевать. Если ты снова получишь травму и больше не сможешь играть в хоккей, они о тебе позаботятся, да? Будут помогать маме платить за квартиру, да? Ни за что! Они хотят, чтобы ты стал их рабом. Вот увидишь! Богачи скажут, чтобы ты не участвовал в драфте. Будут убеждать тебя, что ты ничего не стоишь, чтобы иметь над тобой власть, а ты останешься здесь и будешь играть в их маленьком сраном клубе! Они не хотят, чтобы ты стал профи, ведь тогда ты докажешь, что они ошибались!»

В конце весны оказалось, что Лев был прав. Фатима открыла дверь и увидела на пороге Петера Андерсона. Прежний спортивный директор выглядел таким жалким, когда, осторожно выбирая слова, произнес: «Не хочу вмешиваться, Амат, но…» Амат тотчас его перебил: «Вот и не надо!» Петер покосился на Фатиму, но та не осадила сына, – может, она знала, что это бесполезно, а может, думала, что он прав.

Глубоко вздохнув, Петер предпринял последнюю попытку: «Не знаю, что тебе наговорили. Что пообещал тебе этот… Лев, но… я звонил одному агенту, Амат. Мне кажется, тебе надо с ним потолковать. Еще я звонил скауту одного из клубов НХЛ, это старый хоккеист, мы когда-то вместе играли, он давно этим занимается, Амат, и… я не хочу тебя обидеть… но он сказал, что ты окажешься в хвосте. В шестом или седьмом раунде. Возможно, сто восьмидесятым номером или как-то так».

Амат фыркнул: «Спасибо, что верите в меня!» Петер очень расстроился. «Я просто хотел сказать, что… те, кого оставили на потом, часто не доходят до интервью. Просто не хочу, чтобы ты ехал в такую даль и вернулся ни с чем. Может быть, тебе лучше остаться, подлечить травму и потренироваться здесь? Они пригласят тебя на драфт в следующий раз, если ты будешь хорошо играть, а пока понаблюдаешь за тем, как проходит драфт, в интернете, я верю, что ты…»

Глаза у Амата почернели. «Разница между этими агентами и Львом в том, что он верит в меня настолько, чтобы купить билет на самолет и оплатить гостиницу!» Петер растерянно поморгал и сдался. Но, уже повернувшись к выходу, передумал: «Хорошо, Амат. Ты взрослый мужчина. Поступай как знаешь. Но… можно дать тебе последний совет?» Амат пожал плечами. «Когда приедешь в гостиницу, иди в спортзал. А по утрам как следует завтракай. Скауты очень за этим следят. Кто набивает брюхо пончиками и газировкой, а кто относится к питанию ответственно. Если они видят, что вечером накануне драфта ты тренируешься, а не играешь за компьютером и не сидишь в баре, то понимают: ты готов на многое, чтобы стать лучшим».

Амат молча закрыл за Петером дверь. На следующее утро он проснулся от того, что к ним постучали, – на пороге стоял курьер, который привез посудомоечную машину с запиской: «Это не подарок! Скажи маме, что отдашь с первой зарплаты в НХЛ. Лев».

Мама, конечно же, стала причитать, что это слишком, ей всегда казалось, что она ничего не заслуживает, но все же она приняла подарок, потому что видела, как это важно для Амата. «Когда я вернусь, ты получишь дворец», – пообещал он, и мама поцеловала его в щеку и прошептала: «Вот еще. Обо мне не думай!» Но он был ее сыном и остановить его было нельзя.

Только в аэропорту Амат понял, что Лев не полетит с ним через Атлантику. «Таким, как я, не дают визы. Понимаешь, у меня криминальная внешность, а они любят заносить таких, как мы, в черный список, да? Не волнуйся, у меня там есть друг, да? Мы все устроим! У тебя будет интервью с лучшими командами. Думаешь, они бы назначили тебе интервью, если бы отодвинули тебя

на шестой-седьмой раунд? Не слушай Петера! Он не хочет, чтобы ты стал круче его, потому что тогда тебе больше не надо будет его благодарить, он потеряет власть над тобой, да?»

В аэропорту Амата встретил друг Льва, нервный мужчина среднего возраста, державший в руках табличку, на которой было с ошибкой написано его имя. Амату пришлось заплатить за такси, а друг за всю поездку не отрывал взгляда от телефона и только возле ресепшена бросил: «До завтра!» Вечером Амат так нервничал, что чуть было не опустошил содержимое мини-бара, но под конец вместо этого отправился в спортзал. Он поднимал самый тяжелый вес, на который решился, и ликовал, чувствуя, что запястье совсем не болит. Спустя час в зал вошел крепкий поджарый мужчина лет шестидесяти и стал тренироваться на беговой дорожке, не обращая внимания на остальных, но уходя, он внезапно кивнул Амату и сказал: «Good luck tomorrow, kid» [5] . В конце концов, Петер был в чем то прав.

Наутро в номер постучал друг Льва и попросил у Амата денег на оплату уборщицы. Когда Амат спросил, почему он должен платить за уборку, тот сказал: «Ты что думаешь, нас пустят в гостиницу, где проводят интервью большие команды, если мы не дадим взятку?» Амат запинаясь ответил: «Лев сказал, что вы уже договорились об интервью…» Друг закатил глаза: «Лев сказал, ты звезда, а ты рассуждаешь как избалованный юнец! Мы идем дальше или нет?» Амат неохотно последовал за ним в большую гостиницу, друг исчез, и Амат несколько часов прождал его в вестибюле. Друг так и не вернулся. Амат провел там весь день. Под конец появился мужчина из спортзала, одетый в дорогой костюм, но на Амата он даже не посмотрел. Он был занят другими игроками и их родителями, излучавшими самодовольство и уверенность, думавшими, что им принадлежит весь мир. Ближе к вечеру мужчина в костюме вернулся один, подошел к Амату и посмотрел ему прямо в глаза.

«Amat, right?» – спросил он. Амат в страхе заморгал, думая, что его сейчас выставят из гостиницы, но вместо этого мужчина сказал: «Do you have time for interview?» [6] Амат растерянно кивнул, онемев от удивления, что Льву удалось все устроить. Мужчина кивнул ему на коридор, который вел в конференц-зал, где сидело много мужчин, все они были из лучших клубов лиги. Голова у Амата кружилась, руки тряслись, английский сбивался, но он старательно отвечал на все вопросы. Хоккеем мужчины интересовались гораздо меньше, чем он ожидал, зато, к его большому удивлению, знали все о его личной жизни: спрашивали, каково ему было расти без отца, какие у него отношения с товарищами по команде, почему он не играл в последних матчах сезона. Амат вспотел, ему казалось, что он на допросе в полиции, и только когда они закончили, мужчина сказал: «Send my best regards to Peter Anderson, alright? We’re old friends. He told me to keep an eye out of you» [7] . Другие мужчины уже стали перебирать бумаги и заговорили о другом игроке, а с Аматом даже не попрощались. Моргая в пустоту, он встал и, раздавленный, на дрожащих ногах вышел из зала. Его пригласили только из одолжения Петеру. Лев и его друг пытались подкупить полгостиницы, чтобы ему назначили интервью, а Петеру достаточно было позвонить из Бьорнстада. «Лев прав, – подумал Амат. – Это их игра и их правила».

На следующее утро друг Льва появился опять, попросил денег и снова исчез. Когда начался драфт НХЛ, Амат просидел один на трибуне весь первый раунд, глядя, как каждая команда выбирает себе новую суперзвезду. До поздней ночи он тренировался в спортзале, пока не рухнул без сил. На следующий день он снова сидел на трибуне с десяти утра до шести вечера и смотрел, как двести других счастливых восемнадцатилетних парней обнимают родителей после того, как их задрафтовали, но его так и не выбрали. Арена опустела, и он остался сидеть на трибуне, друг не пришел.