Чтение онлайн

– Ты права, но... еще не время... Я не потерял надежду, что он когда-нибудь...

Ормона отрицательно покачала головой, затем, опустив ресницы, спрятала глаза. Одного мига промедления ему хватило, и они поняли друг друга.

– Ступай, - сказал ей Тессетен.
– Еще не время...

Она повернулась и молча вышла. Но на губах ее играла улыбка победителя...

Возвращаясь из кулаптория, Ал и Танрэй не разговаривали. Она по-прежнему плакала, астрофизик же, обняв её за плечи, смотрел в окно машины.

Ал не хотел, но помимо воли вновь и вновь прокручивал в голове ту секунду: несущийся им навстречу Нат и каменная глыба, которая падает с башни... Что было бы, опоздай Сетен хоть на долю мгновения?.. Едва астрофизик задавался этим

вопросом, в его воображении камень повисал на высоте человеческого роста и плавал в воздухе, точно время остановилось для него навсегда. Какой-то внутренний цензор не пускал негативную фантазию дальше. При этом Ал четко осознавал, что им просто в очередной раз повезло, а везти постоянно не может. Если человек - игрушка судьбы, то когда-нибудь у этой игрушки обязательно полетит голова, сколько бы ни улыбалась ей удача перед этим. Жизнь всегда ласкала их с Танрэй, была к ним незаслуженно благосклонна, и они привыкли принимать ее щедрые дары. Что теперь? Не ощущая сопротивления, не зная, что это такое, они все быстрее теряют природную смекалку, способность выживать несмотря ни на что, утрачивают нормальную для любого существа чуткость, становясь все более похожими на механизмы, в которые кто-то вложил определенную программу. Ал вспомнил свои давние слова, когда он еще по молодости в высокопарном порыве (или в споре, не суть важно) поклялся Танрэй, что с ним она будет, как за каменной стеной. И вот они вместе упустили тот момент, когда каменная стена превратилась в каменные застенки. Они целиком зависят от удачи, как две куклы на веревочках. От волеизъявления Ала не меняется ничего. Хорошо, он ведет за собой людей - люди идут за ним, зная, что он видит конкретную цель. Но что, если бы не было Сетена, Ормоны, Зейтори? Кто помог б ему организовать Миссию? Разве это он - Ал?! Его "куарт" никогда не был беспомощной щепкой, барахтающейся в волнах... Что произошло с ними со всеми?! Что произошло с ним? Как оборвать веревочки и не погибнуть при этом?!

Ал закрыл лицо ладонью. Его пожирал стыд. Он никого не пустил бы подсмотреть, что творится в области, где обитает его малодушие, но есть вероятность, что Сетен уже не раз проникал туда и знает все его слабости. Знает и пользуется ими. Однако то, что произошло на стройке, не было похоже на тонкий расчет. Если бы экономист не увернулся, его не спасло бы уже ничего. Он действовал откровенно по наитию, а потому едва не погиб. Какой уж тут расчет? Случайностей, конечно, не бывает, однако никто не мог заведомо предугадать, что башня не выдержит небольшого землетрясения. Кронрэй всегда выверял все с точностью до волоска...

Танрэй начала успокаиваться. Ал погладил ее по плечу. Они оба - в каменных застенках капризной удачи...

Зейтори посигналил, чтобы рассеять толпу, которая собралась на подъезде к дому астрофизика. Дикари вперемежку с оританянами расходиться не спешили, и все они были возбуждены.

– Я выясню, в чем дело, - Ал коснулся губами виска жены и вышел из машины.

Люди тотчас обступили его. Держась за холку Натаути, Танрэй тоже выбралась наружу несколько секунд спустя. Увидев волка, все подались назад и образовали полукруг. На лицах было напряжение и страх.

Нат уловил запах ужаса, направленный в его сторону, но не мог понять, что вызвало его у людей, с которыми прожил уже очень долго.

Из толпы выступил один пожилой ори, северянин с темными волосами и голубыми глазами. Он обратился к Алу:

– Ал, у нас большие неприятности. Горожане принесли плохую весть: твой волк в джунглях загрыз человека...

После этих слов толпа загудела. Астрофизик поглядел в глаза мужчины:

– Загрыз?
– переспросил он.
– Почему вы уверены, что это сделал Нат?

– Все ведет к нему...

Зейтори тоже выбрался из-за руля и присоединился к спутникам. Танрэй инстинктивно заслонила собой Ната, но тот не позволил ей этого и вышел из-за нее, чтобы сесть слева от хозяина.

– Идемте, мы покажем, - сказал оританянин.
– Они, - он

кивнул на дикарей, - перенесли его в хижину... Этот человек не из Кула-Ори, вот в чем вся беда... Он - посланник соседей...

Ал оглянулся на жену:

– Танрэй, - произнес он, - идите с Натом домой...

Она покачала головой:

– Нет, мы тоже пойдем!

Волк поднялся и встал на сторону хозяйки. Ал понял, что спорить бесполезно, и кивнул. В окружении толпы они отправились в поселок - в тот самый, где впервые появились после приземления "Саха". Люди сторонились Натаути и поглядывали на него с разными выражениями эмоций: кто-то со страхом, кто-то с ненавистью, а кто-то - с суеверным ужасом, словно волк был не животным, а за что-то прогневавшимся на людей богом-оборотнем.

Возле хижины с покойником стояло несколько человек соседнего племени. И без того эмоциональный их язык теперь был откровенно враждебным. Какая-то женщина не удержалась и швырнула в волка камнем. Нат отскочил и зарычал. Танрэй знала, что просто так он не кинется ни на кого, но ворчание остальные расценили как очередное подтверждение его виновности в убийстве.

– Они зря перетащили его с места смерти, - тихо сказал Зейтори на языке Оритана.

Голубоглазый ори услышал его.

– Мы тоже просили их оставить труп на месте, но они не послушали. Сказали, птицы и звери растащат останки...

Навстречу собравшимся шла хозяйка рода, полная туземка в одежде, отдаленно напоминающей облачение Ормоны. Если на жене экономиста ее "змеиная" броня была из искусственного материала и смотрелась неотразимо, то дикарка выглядела как-то нелепо: коричневатый жир свисал и выпирал отовсюду, где тело не было закрыто плохо заштопанной чешуей, грудь болталась, а не выведенные под мышками волосы смотрелись и того неприятнее. Но шла она величественно, и дикари склонились перед нею в почтении. Женщина подозвала к себе девушку из своей свиты и что-то сказала ей. Хозяйка не изучала искусственного языка, привезенного орийцами, и потому нуждалась в переводчике. Девушка кивнула и, скрестив ноги, села на землю возле нее. Полнотелая туземка заговорила. Несмотря на отрывистость фраз, речь ее не казалась раздраженной, да и взгляд главы рода был покоен и полон достоинства.

– Хозяйка говорит, - перевела девушка, - что пришла, чтобы разобраться в происшедшем...
– она вопросительно взглянула на Танрэй: являясь ученицей "златовласой богини", дикарка всегда испрашивала у нее одобрения - правильно ли она говорит; это уже вошло у нее в привычку, и даже необычность ситуации не заставила ее изменить правилу.

– Мы тоже, - ответил Ал.

Хозяйка посмотрела на Танрэй и что-то добавила. Девушка-переводчица смутилась и явно через силу перевела:

– Хозяйка спрашивает, не лучше ли будет, если атме не станет смотреть на это?

Ал промолчал. Он был того же мнения, что и хозяйка племени, но если жена что-то решила, то ее все равно не переубедишь.

– Передай хозяйке, - проговорила Танрэй, - что это касается и меня, и в стороне я не останусь.

Услышав перевод, полная туземка склонила голову в знак приятия этого решения. Затем подняла руку, как бы отсекая себя, Ала, Танрэй и Зейтори от всех остальных. Переводчице она сделала отдельный знак, и та поднялась.

Толпа осталась снаружи, а все, кого "выделила" хозяйка, вошли в хижину. Нат держался между Алом и Танрэй, и вряд ли что-то смогло бы послужить ему препятствием на пути.

На утоптанном земляном полу жилища лежал завернутый в окровавленную шкуру быка труп. Возле него сидел туземец из соседнего племени. При виде вошедших он выпрямился и что-то резко сказал хозяйке. Та не изменилась в лице и коротко ответила. Туземец подобрался, встал и, с негодованием взглянув на волка, но при этом обогнув его, вышел наружу. Хозяйка указала переводчице на шкуру. Девушка откинула край и отступила в священном трепете, пряча глаза и склоняясь. Глазам людей представилось жуткое зрелище. Танрэй с глухим вскриком прижалась лицом к плечу мужа.