Поселок
Шрифт:
оправдывающийся в своей промашке. Просто хочет показать себя главным во всем. Пускай,
какая разница! Костику главное то, что он узнал и пережил. У него вся жизнь впереди. И у
Наташи – тоже. И у Борьки… Поэтому он ничего не ответил. А только покрепче обнял еще
невысохшего Плутона и почувствовал во всем теле истому. Дремота постепенно овладевала
им.
Глава 23
Убойные шансы
Найти, куда поступил живой или мертвый мужчина средних лет по внешнему Робертом
описанию,
скорой помощи, и там сообщили, что да, действительно случай падения с сидения канатной
подвисной дороги был зафиксирован и пострадавший в тяжелом состоянии был доставлен в
Четвертую областную неотложной хирургии.
В кабинет главврача он завалился неожиданно, а если точнее – нагло, хотя бы потому, что
попал в начало перерыва. На письменном столе доктора откровенно обнаженно (с позиции
стороннего глаза) лежали на фольговых блюдцах буфетные куриные ножки и пара зеленых
баночных помидоров. Вместо хлеба, который обычно по-столовски нарезанный в изобилии
лежит возле кассирши на облезлом подносе, главврач предпочел булочку под авторитетным
названием «городская» и, конечно же, скромно в сторонке стояла лабораторная колбочка с
неизвестной белой жидкостью, рядом же с непричастным видом смотрела на нее независимая
мензурка с делением в сто пятьдесят грамм. Все это, ни при каких обстоятельствах, не
должно было попасть в обозрение медперсонала и не попадало никогда по той самой строгой
причине, что без стука в кабинет никогда никто не входил. А тут, к тому же, еще и дверь по
небрежности хозяин кабинета не закрыл. Но поскольку Федор в тонкостях местного этикета
не разбирался, то сходу, не останавливаясь, подошел вплотную к столу и сунул под нос
растерянному доктору удостоверение, лишь на секунду притормозив им перед его глазами
для ознакомления. Растерянный доктор, едва прочитав, еще больше растерялся, привстал и
потянулся за колбочкой.
90
– Не трудитесь, док, меня это не касается. Я при исполнении. Майор Лоухов Федор
Пантелеевич.
– Очень приятно… Но позвольте, – опомнившись, начал набирать административную силу
главврач, – Кротов, Владимир Максимович, главврач отделения…
– Знаю, Владимир Максимович. И не позволю, – самоуверенно оборвал Федор
покрасневшего от негодования доктора, – не позволю потому, что хочу сохранить вам вашу
мирную трапезу и в будущем. Особенно, если вы научитесь на обед закрывать дверь, – уже
придерживая насмешливую улыбку, добавил кагебист.
Отрезвев окончательно от гиподинамического шока вторжения потустороннего гостя,
Владимир Максимович уже осмысленно поинтересовался:
– То есть?
– Очень просто. Считайте, я не официальное государственное лицо, а обыкновенный
бандит с большо-ой!.. дороги.
Владимир
Максимович развел руками:– У нас что тут? Госбанк?
– Еще хуже. У вас в реанимации лежит под капельницей этот самый бандит. И без моей
охраны. А его друзья разгуливают у стен этого очень гуманного учреждения с тем, чтобы в
удобный момент пришить… пардон, убить своего коллегу, а заодно и вас, док. Как вам это?
– А меня за что? – с девственной непосредственностью машинально спросил доктор.
– Док! Ну, вы меня удивляете! Так ведь известно за что. За то, что, по мнению друзей,
неосторожно стало вам известно что-то, что мог в сознании или в бреду пострадавший вам
поведать.
Владимир Максимович несколько секунд соображал.
– Во-первых, какая может быть опасность от пациента, который лежит в реанимационном
отделении? А во-вторых, кто он?
– Вот это я и хочу узнать от вас.
– Так что, по-вашему, я скрываю от правоохранительных органов какого-то бандита? –
оскорблено возмутился доктор.
– Вот именно, – полушутя ввернул Федор, – какого-то. И сейчас вы мне скажете – какого.
Возьмите документы, и там все выясним. Все, что было при нем, мне для осмотра. Я вас жду
возле реанимационного отделения, – сказал он и вышел.
Отделение находилось в конце коридора обозначенного огромным щитом с черной
надписью подвешенного цепочками над головами входящих. Федор Пантелеевич сел на
мягкий топчан у двери. После активной прочистки мозгов, как любил в случае с доктором
говорить своим коллегам майор, реакции ждать приходилось не долго. Да и теперь не
пришлось. Главврач и сестра с целлофановым мешком – вещами больного – на превышающей
скорости, с какой в медицинских покоях никогда не перемещаются, шли без оглядки
прямиком к двери. Доктор остановился возле Федора и демонстративно показал ладонью на
мешок.
– Хорошо, Владимир Максимович. У вас есть, где закрыть это на время нашего осмотра?
– Пойдемте. В прихожей шкаф вас устроит?
– Безусловно.
Они вошли вовнутрь. В прихожей на столе он вытрусил содержимое из мешка. Были
брюки и светлая рубашка в коричневую полоску с засученными рукавами. На воротнике –
кровь. В карманах брюк обнаружилось удостоверение копия в копию, как и Федора. В первую
секунду охватило недоумение. Но тут же с издевкой посмеялся над своей легковерностью:
сработал автоматизм привычки. Удостоверение было на имя Воловича Юрия Владимировича.
Существовал ли в Комитете работник с таким именем? Еще предстоит узнать.
91
Они зашли в палату. На функциональной кровати лежал под капельницей, с подключенным
аппаратом искусственного дыхания огромных габаритов с широким безобразно скроенным
лицом и глазами навыкате мужчина. В какой-то момент бесстрастному работнику