Чтение онлайн

С 31 марта прошло всего несколько дней. Каждый мог взять газету «Вперед» и уличить Сталина, мягко говоря, в передергивании. Почему же он пошел на столь явное искажение опубликованных фактов? Сталин рассчитывал — и не без оснований — на поддержку правительства. А взамен, как некий гарант, правительство ожидало получить хотя бы видимость опровержения «клеветника».

На заседании трибунала обвинителем от имени «потерпевшего» выступил Л.С. Сосновский. Мартова защищали Александров и Лабинский. Спорили ожесточенно. Прения сторон затянулись. Сталин вновь потребовал осудить «клеветника» и ни в коем случае не вызывать свидетелей. Но Мартов не зря слыл блестящим полемистом. Он напомнил трибуналу случай с провокатором Малиновским. Еще в 1914 году, в Швейцарии, Мартов публично высказал

недоверие Малиновскому, как возможному агенту царской охранки. Мартова привлекли к суду, но свидетелей представить он не смог. Тогда большевики обвинили его в клевете. Прошло несколько лет, член большевистской партии Малиновский был разоблачен как провокатор. В восемнадцатом году Мартов был далек от подобной параллели, он многое не знал, ему важно было убедить суд. В заключение он сказал:

«Если нельзя будет допросить свидетелей, — это мое несчастье, но если они не будут допрошены потому, что этого не хочет Сталин, — то это его несчастье…»

И суд не устоял: слушание дела было отложено на неделю для вызова свидетелей.

Победа Мартова? Казалось бы! Но следующий ход за Сталиным. И он делает этот ход, вернее, за него неожиданный ход делает правительство: ревтрибунал по делам печати ликвидирован.

И еще один промежуточный, но важный ход: газета «Известия» помещает 10 апреля статью М. Кахиани «Бороться с противником надо честно!».

Просто? Да.

Изящно? Весьма.

(Заметим в скобках: историки все еще робко невнятно говорят о Сталине — шутнике. Только поняв и по достоинству оценив эту важную сторону его характера, личности, можно говорить о Сталине сколько-нибудь серьезно. Кому бы пришло в голову сразу же после угарного роспуска трибунала по печати поместить в главной газете страны статью под многообещающим названием «Бороться с противником надо честно!»? А наш шалун додумался.

За большим форматом «Известий» возникает ухмыляющаяся рожа кинто. Он показывает собравшимся в балагане язык…).

Затем последовала вторая серия подобных же ходов. Пусть комментаторы-историки назовут их потом некорректными, — Сталину важен конечный результат. В средствах же он никогда не стеснялся.

Вызов свидетелей был аннулирован. Мартова пригласили в ревтрибунал города Москвы… на допрос к следователю по жалобе Сталина. У Мартова еще оставалась его газета. Он выступил с протестом: «Революционный трибунал предназначен, как гласит декрет, изданный большевиками, судить преступления против народа. Каким образом обида, нанесенная Сталину, может считаться преступлением против народа? Только в том случае, если считать, что Сталин и есть народ» [3] .

Сталин позаботился, чтобы свидетели на заседании трибунала не появились. К новому спектаклю он подготовил свежую роль… жертвы партийной борьбы. Оказывается, Мартов клевещет не на Сталина лично.

«Мало ли экспроприаторов на белом свете, и одному Мартову до них нет дела, клевета имела определенную цель — очернить перед выборами меня, как члена ЦИК, как большевика, сказать выборщикам:

— „Смотрите, вот они какие, ваши большевики“».

Это было напечатано в «Правде» 17 апреля 1918 года, на другой день после заседания ревтрибунала Москвы. На шестом месяце советской власти.

И еще одна публикация. «Известия Смоленского совета» накануне заседания суда сообщили: Мартова наказали за клевету… семидневным арестом.

Коба был неистощим на выдумки такого рода.

На судебном заседании 16 апреля Мартов потребовал передать дело в народный суд. Члены трибунала совещались более трех часов. Трибунал не осмелился преступить процессуальные нормы и решил жалобу гражданина Сталина, внесенную в порядке частного обвинения, отклонить, поскольку дело Мартова ревтрибуналу неподсудно. Сталину не удалось навязать трибуналу Москвы свою волю.

К сожалению, Мартов был слишком импульсивен. В упомянутой в самом начале статье «Еще раз об артиллерийской подготовке» он с излишней горячностью набросился

на правительство. Газетный наскок был возведен в ранг криминала. Ревтрибунал осудил Мартова за подрыв авторитета правительства и вынес ему общественное порицание.

Победа Сталина? Но такой выигрыш Сталина не устраивал. Мартов должен быть уничтожен!

Во главе ревтрибунала весной восемнадцатого года стоял Николай Крыленко. Твердый большевик, активный участник революции, он к меньшевикам относился нетерпимо. На этом и сыграл Сталин. Под его неослабевающим давлением Крыленко заявил на заседании ЦИК 25 апреля, что решение ревтрибунала по делу Мартова-Сталина является ошибкой и что на это решение следует подать кассационную жалобу.

Мартов ничего возразить не мог: его лишили слова и… удалили из зала. Через два дня отняли последнее средство защиты — закрыли газету «Вперед».

Казалось, Сталин сделал все возможное и невозможное тоже, а победы, той единственной победы, когда ты видишь противника раздавленным, не было. Обвинения Мартова он не опроверг, пятно с биографии не смыл. Скомпрометированный Сталин счел за благо на время удалиться из Москвы. Шла гражданская война, многие члены ЦК работали на фронтах и в дальних губерниях. В конце апреля Сталин выезжает в Курск, на переговоры с Украинской Радой. Не случайно в официальных биографиях Вождя этот период — весна 1918 года — затушевывается.

Летом восемнадцатого Сталин работает — а это значит, в меру сил мешает другим — в Царицыне. Когда в ноябре был создан Украинский совет особой группы войск Курского направления во главе с Владимиром Антоновым-Овсеенко, Сталин оказался членом ревсовета. Потом его послали вместе с Ф. Дзержинским в Пермь — обследовать положение на северном участке Восточного фронта. Еще одно поручение Ленина третьестепенной важности.

Не скоро Сталин оправится от мартовского позора…

В 1920 году Ной Жордания опубликует в парижской газете статью [4] , в которой расскажет об исключении Сталина из большевистской партии за подозрительные связи с уголовниками и самовольные экспроприации. Но желающих прислушаться к голосу эмигранта Жордания в России не нашлось.

Почему Ленин молчал весной восемнадцатого, почему не поддержал законных требований Мартова? Их связывала совместная партийная работа в конце прошлого века. Вместе создавали они Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Ленин как-то сказал Максиму Горькому: «Жаль, Мартова нет с нами, очень жаль! Какой удивительный товарищ, какой чистый человек… Какая умница! Эх…» [5] Одно время Мартов был близким другом Ленина. Почему же Ленин допустил ликвидацию трибунала по делам печати и закрытие газеты «Вперед», почему не остановил газетную травлю?

Великий демократ Ленин, неистовый критик буржуазного строя, Ленин в годы становления диктатуры пролетариата стал нетерпим к критике нового строя. Жесткая цензура печатного слова была установлена с первых же дней советской власти.

Спустя два года после незавершенного процесса Мартов-Сталин, другой меньшевистский лидер А.Р. Гоц, находясь в ссылке, договорился о публикации статьи «Из недавнего прошлого». При этом ГПУ поставило перед автором условие: статья не должна содержать критики советской власти [6] .