Чтение онлайн

Я опустила взгляд в пол.

И стиснула подол платья, вйсем видом своим изображая нжесчастную, забитую жизнью женщину. Много ушсилий не потребовалось: с обрезанными волосами и кожей, на кмоторой местные ветра оставили свой след, я выглядела в достаточной мере жалкой, чтобы рыжий отвел взгляд. А вот чиновник покачнулся, встав между мной и Маром. И видит Эйте, движения его, еще недавно неловкие, нелепые, вдруг обрели характерную текучесть.

– Это она, - Мар злился. На себя ли, на меня, на весь этот дерьмовый мир, который не дает просто жить так, как хочется.
– Она делает те цацки, а этот...

Я тоненько вздохнула.

И скрестила руки на груди.

– Полегче, парень, - в голосе чиновника прозвучала угроза.
– Нечего тут кричать.

– Позвольте ваши руки, - рыжий теперь разглядывал меня. И в светлых его глазах - надо же, почти прозрачные, как местное небо, хотя с характерным отливом, выдающим огневика - не было ничего. Ни раздражения. Ни желания поскорей закончить с неприятным делом. Ни ожидания...

Равнодушие?

Пожалуй.

Небу ведь глубоко наплевать на то, что происходит там, ниже. Разве что острые шпили горных пиков способны ненадолго потревожить его покой.

– Вы не обязаны, - толстяку не нравился и рыжий тоже.
– Без судебного предписания.

...которое они получат ближе к вечеру. Если не получили загодя, в чем я почти не сомневалась. А потому молча протянула руки.

– Надеюсь, концентрация соблюдена?
– уточнила я, глядя на темную склянку, появившуюся из внутреннего кармана пиджака. Пиджак был мят, слегка кривоват и сидел так, что плечи рыжего казались непропорционально огромными, а руки - коротковатыми.
– Не хотелось бы остаться без кожи...

Толстяк засопел.

Надо бы узнать, как его зовут. Наверняка еще один старый и крайне полезный знакомый сала Терес. Рыжий продемонстрировал печать.

Разломил ее.

Пробку вытаскивал зубами, что делать, к слову, крайне не рекомендовалось. Но я промолчала. Кто я давать советы целому королевскому псу? А вот и платок. Запечатанный, как водится... и снова печать трескается при прикосновении к ней узкого перстня.

Жидкость полупрозрачна, а вот запах у нее до крайности резкий, аммиачный.

Она впитывается в платок, впрочем, рыжий довольно экономен, а может, не впервые проводит процедуру. Платок касается моей ладони. Левой.

И правой.

Две влажных полосы краснеют моментально. И Мар подпрыгивает, надо полагать, от радости. А вот рыжий хмурится. В отличие от Мара он знает, что ни один реагент, оседающий на коже, не оставит такого плотного и, главное, равномерного поля.

– Сала Терес, - мой голос звучал тихо, виновато даже, - позволите ли вы...

Он молча протянул руку. А рыжий также молча провел по ней платком. И хмыкнул, когда след окрасился алым. Во взгляде его появилось... любопытство? Пожалуй.

– Соль, - сказала я и ресницами хлопнула, потупилась, старательно глядя не на рыжего, а на собственные туфли, тоже пострадавшие от соли, впрочем, как по странному совпадению, и прочая моя одежда.
– Здесь ветра такие... соленые... к вечеру на коже прямо корка образуется. И на волосах. И на одежде...

...а ионы натрия весьма неплохо вступают в реакцию Каррье.

– Гм, - произнес рыжий, с сомнением разглядывая свою бутылочку, будто прикидывая, имеет ли смысл тратить остатки реагента.

А он, к слову, недешев.

Но мне

Сестра великого и ужасного Корна была похожа на воробья.

Мокрого.

Слегка облезлого.

Донельзя нервного. Она изо всех сил старалась казаться спокойной, но... нервозность ощущалась. Во взглядах, которыми девица одаряла супруга, в быстрых движениях пальцев, в... да во всем! А главное, было совершенно непонятно, что Мар в ней нашел. Это же...

Недоразумение.

Мелкое.

С кожей, настолько густо усыпанной веснушками, что казалась она рыжей. С неприлично короткими волосами и слегка оттопыренными розовыми ушками. На ней было мешковатое платье из грубой неровно выкрашенной ткани. Чересчур широкое, мятое и украшенное неожиданно замысловатой вышивкой, это платье раздражало сильнее всего.

Кто сейчас носит такие, длиной в пол?

Со шнуровкой?

С рукавами узкими до того, что, кажется, вот-вот треснут?

А еще девица точно знала, что некрасива, но почему-то знанием этим не тяготилась. То есть, она нервничала, но отнюдь не по поводу внешнего вида и своего несоответствия высокому титулу супруга. И вот это вот... недоразумение, оно действительно артефактор?

Перспективный?

Да ладно...

...правда, тест Каррье она обошла.

Именно обошла.

Что бы ни было у нее на ладонях - а нельзя работать в лаборатории и не замараться - оно надежно смыто морской водой. А дело именно в воде, что бы там ни говорили. Только... не докажешь ведь.

...и лабораторию, настоящую, а не ту обманку, в которую их носом ткнули, им не найти, если Кирис правильно понял это место.

Все равно обидно.

Как щенка... могли бы предупредить.

Девица, словно догадавшись о нелестных этаких мыслях, дернула плечиком и фыркнула, мол, думай, что хочешь, а я...

...додумать Кирис не успел: живот болезненно сжало.

– Прошу прощения, - он развернулся и, протиснувшись мимо толстяка, от которого за милю разило особым корпусом разведки, бросился вниз по ступеням.

Только бы...

...но нет, спазм отпустил, позволив дышать.

И что дальше? Обыск устраивать придется, Ильдис ждет помощи, вот только Кирис не уверен, что должен эту самую помощь оказывать. Могли бы, право слово, дать точные инструкции, а то тычешься, как слепой котенок.

...который того и гляди обгадится, вот весело будет. А ведь казалось, что отпустило. Три амулета стандартных извел. За них еще и отчитаться надо будет и так, чтобы правда не всплыла, ведь засмеют...

На плечо легла чья-то рука, заставив Кириса вздрогнуть.

– Не обманывайся, - тихо произнес Ильдис.
– Она не такая простушка, какой кажется. Вот увидишь, мы здесь ничего не найдем...

– Тогда зачем?

Он пожал плечами.

– Интересно было... взглянуть. А еще надеялся, что ей надоело. Женщины... ты же понимаешь, до чего они непостоянны...

...Ильдис держался просто.

Пожалуй, именно эта простота и подкупала.

Кирис ждал... он и сам толком не знал, чего ждать от субъекта, у которого не было причин симпатизировать какому-то там агенту, навязанному, возможно, силой. А он первым руку подал. И кривиться не стал, что одет Кирис как-то не так...