Портфель чемпиона
Шрифт:
— Может, копытами?
— Когтями! Копыта — это у куланов.
Если бы Рома получше знал Лелю, то сразу бы догадался — если она говорит чересчур серьезным голосом, гляди в оба.
— Что едят — читать?
— Читай…
— Они едят под снегом лишайники и ягоды и пьют до десяти литров воды… Все!
— Спасибо… — вяло поблагодарил Рома.
— По истории прочитать?
— Пока не надо… Кажется, истории в портфеле не было… Она дома осталась…
— Жалко… — вздохнула Леля. — Если портфель не найдется, ты мне всегда звони!
Леля радостно подскочила на стуле, предвкушая, как на уроке
Дед вернулся ни с чем. Он обыскал всю школу вместе с техничкой и директором. Начиная от раздевалки и кончая чердаком.
Поужинав яичницей, семья Бабуриных села в ряд на диване и держала совет. Отец предложил позвонить знакомому прокурору.
Телефонный звонок застал прокурора в ванне. Учитывая особую важность дела, ему принесли туда телефон и он сквозь плеск воды расспросил о подробностях. Подробностей было немного. Пустой стул и скорлупки от тыквенного семечка. Зато портфель приметный. Отец описал его наружность, как портрет любимого внука.
— А что было внутри? — спросил прокурор, отплевываясь от мыльной пены.
К телефону подтолкнули Рому.
— Что-то необычное было? — булькнуло в трубке, будто прокурор с ластами и маской скрылся под водой. — Что могло привлечь внимание?
— Дневник с одними пятерками! — громко сказала из-за Роминой спины мама.
— Я спрашиваю необычное — прокурору либо стало жарко в ванне, либо он начинал сердиться… — Ручка «Паркер», к примеру, или адидасовские кроссовки?
— Бутерброд с ветчиной! — вспомнил Рома.
— Понятно… — завершил разговор прокурор. — Постараемся помочь…
Глава 4
Роман Бабурин был гордостью всей семьи. Все смотрели на него с надеждой и думали, что он вырастет и воплотит в жизнь неосуществленные мечты каждого. Отец радовался его пятеркам по математике и видел в сыне инженера-конструктора новых самолетов. Он сам хотел выучиться на конструктора, но так уж получилось — работает на фабрике наладчиком швейных машин. Хорошим наладчиком, равных ему нет.
Бабушка мечтает видеть Рому корабельным поваром.
Дедушка — директором планетария.
Мама предрекала Роме будущее первоклассного мастера мужского костюма.
Рома с первого класса учился на одни пятерки. В книжном шкафу рядом с собранием сочинений Чехова стояли Ромины дневники. Их перелистывали в дни семейных торжеств гости. Рома при этом краснел и очень смущался.
После звонка знакомому прокурору семья Бабуриных немножко повеселела. Бабушка воскресным утром, прибирая стол после завтрака, уже начала тужить о разбитой супнице. Мама занялась стиркой. Отец поливал рассаду на балконе. Дед просматривал свежий номер газеты. Все занимались обычными делами. Занимались каждый своим делом и прислушивались — не позвонит ли прокурор. Бабушка, проходя мимо телефона, подняла трубку — в трубке гудело. Телефон, слава богу, работал.
— Гриша, а у прокурора есть дача? — крикнула отцу из ванной мама.
— У него огород! — отозвался отец. — Причем в жутком месте, возле аэродрома…
Но потом отец спохватился, что это может убить всякое желание в душе Ромы становиться авиаконструктором,
и, просунув голову в балконную дверь, добавил:— Не огород, а наблюдательный пункт. Видно, как взлетают самолеты, какие у них совершенные линии…
Мама не дала ему договорить. Она сказала, глядя на сына:
— Я бы под пистолетом не пошла на этот огород. То ли дело шум швейных машинок, стрекочут, как кузнечики, а я представляю, как чувствует себя человек, если целый день над его головой самолеты — туда-сюда, туда-сюда… Там, небось, даже тыквы не растут от такого шума.
— Я думаю, он сегодня на огород не поехал… — сказала бабушка. — Картошку уже посадили, а окучивать ее рано. Что ему на огороде делать?
Неожиданно прокурор стал таким близким человеком для семьи Бабуриных, все утро о нем говорили.
— На огороде, точно, делать нечего… — мудро добавил Дед. — Но он мог пойти в планетарий. Там лекция, вот в газете написано. В 11 часов начинается, пока газировки попьет, туда-сюда, пока в трамвай сядет. Звонка надо ждать после обеда… после обеда надо ждать звон… звон…
Дед умолк на полуслове. Все оглянулись на него, но из-за газеты выглядывала только седая макушка. А потом раздался густой дедушкин баритон:
— Ве-е-черний звон-н-н… Вече-ерний звон-н-н…
— Папа! — выбежала из ванны мама, и, отвернув угол газеты, шлепнула мокрое полотенце на дедушкин лоб. — Что с тобой? Сердце?
— Это он… — прошептал дед. — Я узнал бы его из тысячи тысяч…
— Миша… — запричитала бабушка. — Ты же был кавалеристом, возьми себя в руки!
— Тише… — поднял вверх палец, перепачканный в земле, отец. — Это у него стресс… Дайте что-нибудь успокоительное и к ногам грелку…
Мама с бабушкой кинулись к аптечному ящику, в четыре руки зашелестели облатками таблеток и загремели пузырьками.
Рома вцепился в дедушкину руку, а тот, размахивая газетой, кричал:
— Я покажу этому Воронухину! Прилежный ученик…
Бабушка протягивала деду рюмку с валерьяновыми каплями. Почуяв запах валерианки, дед, наконец пришел в себя:
— Вы что? Думали, я с ума сошел? А я в отличие от вас просто по утрам газеты читаю… Вот!
И он разгладил на коленке последнюю страницу.
— Узнаете?! — он ткнул в фотографию, и все увидели воскресный снимок Артура Воронухина «Прилежный ученик». По дороге идет собака и несет в зубах портфель.
— Это наш… — ахнула бабушка.
— Мой портфель… — узнал Рома.
— А вот куда она его несет? — задал философский вопрос отец.
Кинув на бабушкино плечо мокрое полотенце, дед скомкал газету и сунул в карман брюк. Карман оттопырился, будто в него засунули большой арбуз.
— Едем в редакцию, — сказал дед внуку.
— Но там выходной… — робко возразила мама.
— Все равно едем… — непреклонно сказал дед.
Глава 5
Такси примчало деда и внука Бабуриных к двухэтажному, выкрашенному к празднику ярко-желтой известью, зданию редакции. У крыльца, возле огороженного низенькой чугунной решеткой газона, в стеклянной витрине был вывешен свежий номер газеты, точно такой же, как оттопыривал сейчас дедушкин карман. Гневно бросив взгляд на газету, дед пригладил седой чуб и решительно распахнул дверь редакции.