Чтение онлайн

– Вадима убил мой первый муж.

– Насколько я знаю, Леонид Ковальский и есть ваш первый муж.

– Официальный – да, но был еще и гражданский муж, отец моего ребенка. Его зовут Слава, мы не виделись с ним пять лет, а недавно он вдруг объявился. Это было как раз после суда, Леню в СИЗО повезли, я в Питер собиралась вернуться, а тут Слава. Он знал, что был суд, что Леню не выпустили под залог. Он следил за мной, поэтому был в курсе всех моих дел.

– Ну, девушка вы очень красивая, к тому же остались без мужа, вот он и решил за вами приударить, – не без ревности сказал Шульгин.

– Приударить?

Да нет, он собрался жить со мной!

– А вам это нужно?

– Нет, мне это не нужно. Но дело не в том. Дело в том, что он следил не только за мной. Он следил за нами с мужем. Он знал, что мы были в гостях у Жени Костина. Он знал, что Вадим приставал ко мне. Он все знал!

– Откуда?

– Вот и я спрашиваю, откуда? Он сказал, что следил за мной, потому что хочет работать частным детективом. Дескать, тренировался он, потому и следил за мной. Но я-то знаю, что Слава работать никогда не будет. Не тот он человек, чтобы работать. Он и ушел от меня к одной бизнесменше, чтобы не работать. Если он и может взяться за работу, то лишь для того, чтобы поудобней устроиться в этой жизни. Для этого он и следил за мной, чтобы сесть мне на шею. Ведь мы с мужем люди не бедные, и он решил, что я могу его содержать.

– Да, тунеядцев у нас хватает. Раньше за это хоть сажали.

– Славу не за тунеядство надо сажать! Его надо сажать за убийство! Он говорил, что следил за мной, но проговорился, что следил и за нами с Леней. У Костина бардак с охраной, и Слава этим воспользовался. Это его Леня видел, когда шел к машине. Это он подкрался к Вадиму и ударил его молотком.

– Он вам это говорил? – Шульгин озадаченно поскреб кончик носа.

– Нет, но я сама это поняла…

– И зачем ему нужно было убивать Вадима? Он приревновал вас к нему?

– Нет, ревность здесь ни при чем. Просто он хотел подставить Леню. Он хотел, чтобы Леня сел, а я осталась одна.

– Зачем ему убивать Остроглазова, если он мог убить вашего мужа? Зачем ему пробираться во двор чужого дома, который мог охраняться не только людьми, но и сторожевыми собаками? Он мог убить вашего мужа по пути в гараж, например. Или в самом гараже. Мы были у вас в гараже, людей там мало, сторожа не видно, идеальное место для убийства.

Элеонора задумалась и очень скоро нашла объяснение.

– Скажу вам по секрету, у нас с Леней есть недвижимость в Австралии. И кое-какие деньги на заграничном счете. Но я даже не знаю, где находится этот дом. И доступа к счетам я не имею. Все это можно получить только через Леню. Поэтому Слава и не стал его убивать.

– А Слава знал про эту недвижимость еще до того, как погиб Остроглазов?

– Нет, вряд ли. Но он мог догадываться.

Шульгин в раздумье провел пальцем по ямочке на своем подбородке. Спорное какое-то предположение, да и прозвучало оно неуверенно. Если сама Элеонора в этом сомневается, то почему он должен ей верить?

– Хорошо, этот Слава убил Остроглазова, подставил вашего мужа, отправил его в тюрьму. Скажите, сейчас он может получить через вашего мужа доступ к заграничным счетам и к вашей австралийской недвижимости?

– Сам он, конечно, этого не сможет сделать. Но он мог рассчитывать на меня. Ведь

я его очень любила, и он хотел этим воспользоваться.

– А вы можете получить доступ к заграничному состоянию мужа? – спросил Шульгин.

– Ну, если очень захотеть. И то вряд ли… Да я и не пыталась. И даже не буду пытаться. Я так понимаю, Дима, что вы не верите мне? – разочарованно посмотрела на него Элеонора.

И взгляд этот, как ножом по сердцу… Не верит он ей, не хочет помогать, а ведь должен защищать ее, оберегать. Да, возникла вдруг такая внутренняя потребность.

– Почему же не верю? Верю.

– Леня рассказывал мне, как ему подбросили молоток. Он выезжал из гаража, к нему подошел какой-то мужик со страшным лицом, завел с ним разговор, отвлек, а тем временем его сообщник подбросил в гараж орудие преступления, так это, кажется, у вас называется…

– Хорошо, допустим, так оно и было. Но что вы, Элеонора, хотели этим сказать?

– А то, что Слава не один, с ним его друг Яша. Вы бы видели, какая это образина. Я так думаю, что это Яша отвлек Леню, а Слава подбросил в гараж молоток.

– Ну, все может быть.

– Не верите вы мне, Дима, не верите. А жаль.

– Я хочу вам верить. И обязательно займусь вашим Славой.

Хотя бы для того, чтобы отвадить его от Элеоноры, мысленно добавил он. Не нравилось ему, что какой-то подозрительный субчик мешает ей жить.

– Где он сейчас?

– В Питере. Мне пришлось снять ему квартиру, чтобы он оставил меня в покое.

– Не оставляет? – участливо спросил Шульгин.

– Он хочет повидаться с сыном, но я не могу этого допустить. Вернется Леня, что я ему скажу? Если он узнает, что ко мне приходил мой первый муж, он устроит сцену. Он же знает, что я очень любила Славу. Он решит, что я ему с ним изменяла. Он очень ревнивый! – страдальчески посмотрела на него Элеонора.

– Верю. И вас понимаю. Очень хорошо понимаю… Сами вы его выгнать не можете?

– Нет. Я боюсь, что он оставит о себе недобрую славу, и Леня все узнает.

– Если хотите, я поговорю с ним.

– Да вы можете с ним поговорить по телефону. У него есть телефон. Хороший телефон. Настоящий айфон.

– Айфон?

– Ну да, – торжествующе улыбнулась Элеонора. – Говорит, что по дешевке купил. На вокзале.

– Ворованный телефон?

– Ну, если ему верить, то да. А что, если это телефон Остроглазова?

– А какой у него номер?

– Вы думаете, такой, как у Вадима? Слава же не совсем дурак, чтобы этим номером пользоваться.

– Да, телефон – это серьезно, – не мог не согласиться Шульгин.

Если у бывшего мужа Элеоноры окажется телефон Вадима Остроглазова, то не миновать ему знакомства с тюремной камерой.

– Это еще не все, – интригующе посмотрела на него Элеонора. – Я звонила в Александровск, спрашивала про женщину, с которой Слава жил последнее время. Я разговаривала про нее со Славой, он сказал о ней в прошедшем времени, потом поправился, но я все-таки заподозрила неладное. Поэтому и позвонила в Александровск. Так вот, эта женщина и правда перешла в прошедшее время. Нет ее больше. Повесилась она. Причем повесилась незадолго до того, как погиб Остроглазов.