Попутчики
Шрифт:
– Ты же сказала, что не веришь...
– растерянно начала я и замолчала. Может, сердце еще и не верило, но разумом мы обе понимали, что Линдер мог и убить. Вздохнув, я подняла на мать глаза.
– А вдруг и вас тоже?..
– Не посмеет! Мы же не простые крестьяне! Наш род один из самых уважаемых. Может, люди и поверят в смерть Стража Границы, но если за ним погибнет и вся его семья, начнутся слухи, а Советнику они пока не нужны. Велий сказал, что будет собирать сторонников. К тому времени, как Советник приедет сюда, Велий приведет свою армию. Тем более, Линдер здесь надолго не задержится, когда узнает, что тебя здесь
– Но тогда и мне ничего не грозит!
– возмутилась я.
– Дядя Велий просто приведет своих людей раньше Советника. Мы будем обороняться!
– Леся, - мама тяжело вздохнула, - ты должна понимать, что уже выросла. Тебе скоро восемнадцать. Я обязана буду впустить Советника. Ведь он едет сюда с соболезнованиями. В противном случае, под нашими стенами будет уже не один Линдер, а королевская армия. Ведь мы не подчинимся закону. Если же ты окажешься здесь одновременно со Старшим Советником, то он может просто попросить твоей руки, и я не смогу ему отказать. Отца нет, до прихода Велия можно надеяться только на себя.
– Как я туда доберусь?
– обреченно спросила я.
– Открывать здесь портал небезопасно. Следы останутся. Тебе придется сутки проехать верхом, а на ночь остановишься в таверне папиного бывшего сослуживца.
– Рыжего?
– Не Рыжего, а бывшего Стража Ронхра, - укорила меня мама.
Я невольно улыбнулась даже сквозь слезы. Отец всегда называл своего приятеля Рыжим. И мы с Ростеном привыкли к этому. Мама же старалась нас переучить. Рыжему было сорок с лишним лет. Не слишком уважительно обращаться подобным образом к бывшему Стражу.
– Так вот, - продолжала инструктировать меня мама, - переночуешь у него, а утром за таверной он откроет портал, и ты перенесешься в близлежащий от замка Калавии лес. Лошадь оставишь у Ронхра, а там пешком дойдешь. А то прислуга с лошадью будет выглядеть подозрительно.
– Прислуга?!
– Да, Леся. Я написала Калавии, чтобы она взяла тебя прислугой.
– Ма, я не думаю, что это нормально, я ничего не умею...
– Леся, так надо, - вздохнула мама.
– Будет меньше подозрений. Тем более, ты очень тесно всегда общалась со слугами, знаешь, как следует себя вести. И постарайся умерить свой характер. Я опасаюсь за замок твоей тетки. А сейчас бегом собирать вещи. И книгу с заклинаниями возьми.
– Какую?
– вздрогнула я.
– Которую сейчас читаешь, - чуть усмехнулась мама.
Вот я наивная! Конечно, мама знала! От нее трудно что-то скрыть.
– И в моем кабинете в столе возьмешь деньги, безразмерную сумку и зеленую книгу на полке прихвати. И, Леся, я надеюсь, ты справишься. С моей стороны жестоко отпускать тебя во внешний мир практически без всякой подготовки.
– Ма, ну что ты, в самом деле, - я быстро обняла мать, заметив предательский блеск слез в ее глазах.
– Мам, а я?
– спросил забытый нами Ростен.
– А ты остаешься здесь. Теперь ты действительно главный мужчина в семье, - мама обернулась к брату и как могла ободряюще улыбнулась ему.
Ростен судорожно сглотнул, кивнул и расправил плечи. Не завидую я ему. Официально после смерти старшего в роду, его преемником становится старший сын. Дочь, к сожалению, не может. Иначе мама так просто от меня не избавилась бы.
– Ростен, сбегай на конюшню и прикажи оседлать Ласточку, но только не под дамское
седло. А на кухне попроси собрать сумку с продуктами и приторочить к седлу, - распорядилась мама.Ростен еще раз кивнул, повернулся и побежал к задней двери. Мама повернулась ко мне.
– Иди, собирайся, Леся. Я буду отвлекать Линдера как можно дольше. Будем надеяться, что он заподозрит неладное только завтра к вечеру, а после совсем уедет.
Мама притянула меня за плечи и обняла. Я вдохнула такой родной мамин запах, чтобы запомнить его. Мы никогда не расставались на долгое время. Сколько же мне придется скрываться у тетки?
Я отстранилась, а мама, порывшись в карманах платья, достала конверт и протянула их мне.
– Вот, возьми, - сказала она.
– Оно для Ронхра. Там все, что ему следует знать. А теперь все, иди. Я провожать не буду, еще много нужно сделать к приезду Старшего Советника.
Мама грустно улыбнулась и пошла отдавать приказания слугам. Стоило так готовиться к приезду захватчика. По-другому его и не назовешь.
Я тряхнула головой и без того растрепанной. Длинная золотисто-русая коса ударила по спине. Не люблю холод, а теперь придется выползать из теплого замка и скакать целые сутки. Будущее пугало и страшило меня, но если я сейчас еще и расплачусь или же поддамся страху, то станет только хуже.
Я взбежала вверх по ступеням на второй этаж и, повернув направо по коридору, пошла к кабинету матери. Вошла внутрь огромной комнаты, по недоразумению называемой мамой 'кабинетом', и направилась к столу. На нем уже лежала приготовленная мамой сумка, в которую сколько всего не клади, все равно не потяжелеет. Когда она успела все подготовить? Скорее всего, Велий уехал уже давно, а после его отъезда мама решилась меня отправить как можно дальше отсюда.
Порывшись в сумке и нащупав маленькие пузырьки, мешочки и коробочки, я поняла, что мама и все необходимые мне ингредиенты положила. Можно даже не проверять, и так понятно - ничего лишнего там нет.
Так, теперь деньги. Мешочки с золотыми рулами, серебряными картами и даже медными вергами лежали на положенном месте - в столе. Два, думаю, хватит. Книга в зеленой обложке тоже оказалась на своем месте, на полке. Я сложила сумку и направилась к выходу.
На пороге обернулась и быстро огляделась. Кабинет мамы был условно разделен на две половины - никаких перегородок между двумя частями не было. Слева находилась испытательная площадка для очередных экспериментов. Все стены на этой стороне были обожжены, обоев давно не было, а посреди нее стоял высокий каменный стол. И больше ничего. Справа же - 'уголок профессора'. Заваленный книгами и рукописями письменный стол, вдоль стен - шкафы для книг, вещей и всяких пузыречков, мешочков и коробочек.
Когда мама загоралась очередной идеей, обитатели замка прятались. Правда, не так далеко, когда что-то испытать решала я. В этом случае даже мыши старались не высовываться. Только я редко когда предупреждала о своих испытаниях. И тогда... Как говорится, кто ни спрятался, я не виноват!
Отец только вздыхал, глядя на очередной погром, качал головой и говорил, что какова мать, такова и дочь. И, смирившись, начинал делать ремонт. Точнее, продолжал. С моими талантами он тянулся вечно, плавно переходя из одной комнаты в другую. Папа иногда шутил, почему я не хочу испытать свои силы в темнице, ведь там так давно не было реставрации...