Попрыгунчик
Шрифт:
– Почему, есть. В давние времена великим некромантом Мортусом было разработано три заклинания, которые сейчас считаются боевыми. Первое - "Проклятая Земля". Стоит девятьсот маны и создает участок размером метр в диаметре, насыщенный некроаурой. При высоком уровне некромантии и вливании большего количества маны этот участок больше и жизнь его продолжительнее. А с некромантией сто и выше происходить даже само поднятие нежити. Второе заклинание "Тлен". Стоит те же девятьсот маны и воздействует на прочность предметов. Вся еда и алхимия под воздействием заклинания сгорает сразу, а предметы теряют прочность в зависимости от силы некроманта. И наконец, последнее заклинание "Прах" - создает на пять минут десятиметровое облако мельчайшей
– А нафига?
Треск, удар. Минус один жизни.
– Кто такие некроманты? Это прежде всего исследователи-испытатели. Конструкторы всевозможных химер и големов из мертвой плоти. Создатели псевдо жизни. Изобретатели послесмертия. Но рожденная волей некроманта псевдо жизнь настолько хрупка, что вне некроауры может развоплотится еще в процессе создания. Поэтому, находясь в полевых условиях, некромант сначала создает себе рабочее место с помощью "Проклятой Земли", и только потом начинает творить. "Тлен". Идеальное заклинание для очистки скелета от остатков плоти. Тяжело описать красоту процесса, когда плоть тает словно кусок сахара в горячей воде, оставляя только чистую, белую, прочную кость - основу для будущих артефактов.
– А как же "Прах"? Для чего в быту нужно кислород перекрывать?
– Мыши, - серьезно ответил некромант.
– Неиспользуемые скелеты хранятся на складе, где до них могут добраться грызуны. "Прах" выводит мышей и абсолютно не вредит нежити.
Вот так мы мило беседовали и шли. Дорога постепенно сужалась и вскоре превратилась в тропинку, петляющую в лесу. А потом лес кончился, и мы вышли в степь.
Красота. За спиной леса стена, впереди трава зеленая, ручей бежит, вдали линия гор виднеется, а солнце уже совсем низко опустилось и краснотой отсвечивает край вершин.
– На ночь тут остановимся, - решил Обитус, завороженный открывшейся красотой.
– Ты пока одно зелье бодрости свари, а я лагерь подготовлю.
Сахар водой развести - дело нехитрое. Воду из ручья набрал, сахар из сумки достал...
– Ты что делаешь?
– Зелье бодрости. Ты же его сам велел забодяжить.
Треск, удар. Минус один жизни.
– Запомни, в алхимии важно терпение. Каждая промежуточная стадия влияет на качество зелья. Чем больше усилий ты приложишь к созданию, тем сильнее будет эффект. Попробуй сварить зелье, только вначале отфильтруй и перегони в дистилляторе воду, а сахар перетри в ступке. Времени больше займет, но зато Алхимия сильнее прокачается.
Шеф сказал - боец сделал. Сижу, не кимарю, сахар в мелкую пудру перетираю, пока отфильтрованная вода в самогонном аппарате доходит. Обитус в это время круг чертит, да дрова на костер собирает.
– Слышь, жрец. А почему Степан мне про промежуточные процессы ничего не рассказывал. Он ведь алхимик покруче тебя будет.
– Степан - халтурщик. Ему нужно побольше разных зелий наклепать, из тех что спросом пользуются и побыстрее. Ну, сделает он зелье бодрости по всем правилам, ну выставит на продажу. А кто его купит? Чем лучше препарат, тем дороже. А кому, в Лосиных Вырубках, может понадобиться зелье восстанавливающее сто тысяч бодрости за двести золотых? Вот и выдает ширпотреб массой, хотя на эксклюзив способен. Ты у него чем занимался?
– Едкие корни в ступке перетирал.
– Понятно. Самую неприятную часть работы на тебя взвалил. Дебафнуло немного корешками? Руки чесались и нос распух?
– Да, было дело. А еще чихал как ненормальный.
– Вот, самую вредную работу ты как умел сделал. Испортить не испортил, но разбавил своим низким уровнем Алхимии высокий уровень Степана. И на пару вы вполне недорогое
и ходовое зелье сварганили. Ладно, заканчивай приготовление, а я пойду поищу тебе чего-нибудь.Зелье готово и залито в склянку. Уже и оборудование запаковано обратно в мешок, а Обитуса все нет и нет.
– Показывай, что получилось, - внезапно раздался из темноты голос некроманта.
– Фак. Так и заикой стать недолго, - сорвалось у меня вместе с вспышкой сработавшего амулета.
– Нельзя же так к бесу подкрадываться.
– Наблюдательность и Ночное Зрение качай, - заявил учитель забирая зелье.
– Неплохо. Восстанавливает бодрость по четыре с половиной пункта в секунду в течении минуты. А это тебе. Он швырнул мне под ноги подгнившую тушку енота.
– Мля!
Треск, удар. Минус один жизни.
– Я это есть не буду...
– Это не еда, это - чучело. Сейчас новому заклинанию обучу, будешь на зомби отрабатывать. Заклинание - "Усиление Удара". Ни к какой школе магии оно не относится, но помогает наносить сильнее урон и дает шанс на крит. Стоит двадцать маны. Срабатывает очень просто. Представь себе, что в каждый удар посохом ты вкладываешь частичку себя. Свое желание поломать, сокрушить, уничтожить, - говоря, Обитус одновременно возложил руки на очерченный ранее круг и кастанул "Проклятую Землю". Тут же в этом месте начала чернеть и увядать трава.
– Бей с яростью, вкладывая энергию в каждый удар.
Он положил дохлую тушку в почерневший круг и снова колданул. Енот открыл остекленевшие глаза и шипяще зарычал.
– Приступай. Зомби я запрограммировал, за пределы круга он не выйдет. Представь себе что это твой самый страшный враг. Он изнасиловал твою женщину, убил детей, выпил все виски, и смыл в канализацию весь кокаин. Вперед послушник! Пошел!
Усиленный удар у меня получился с первого раза. Воображение четко нарисовало себе гнилого, червивого енота-зомби, в форме спецподразделения по борьбе с наркотиками, поливающего бензином пакеты с кокаином. Я лупил его посохом раз за разом, усиливая удары магией. Когда мана закончилась, просто лупил используя палку как бейсбольную биту. Бодрость подошла к концу, выпил зелье и продолжил лупить. Енот тоже без дела не стоял. Он царапался, кусался, уворачивался от ударов. Но длина посоха и его привязка к кругу сделали свое дело, и очередной удар железного набалдашника обнулил его.
– Для первого раза неплохо, но не забывай, что у посоха два конца и острием тоже можно бить. А теперь садись ужинать.
Нет, все-таки прикольная вещь магический мешок. Обитус достал из своего две порции тушеной картошечки, с грибами, мясом и луком. Горячая, шкворчащая, как будто только из печки. Оказалось, если готовую пищу положить в мешок, то во-первых она медленнее портится, а во вторых, пока ее срок годности не вышел, ни вкус, ни цвет, ни даже температуру она не меняет. Так что в мешке и пиво остается холодным, и шашлык горячим, и мороженное не тает. Поели. Обитус за медитации принялся, а я спать пошел.
Еще через несколько дней мы дошли до горной гряды. Кажется, горы вот они, рукой подай. Но топаешь, топаешь по степи, а они все стоят на одном месте и ни каплю не приближаются. Но рано или поздно показалось плато, а затем обнаружилась текущая перед ним желтая речка.
– И как мы ее переходить будем?
– Спросил я некроманта, взирая на непреодолимую преграду.
Река поражала. Она медленно несла свои мутные, желтые воды в окружении вязких, илистых берегов, по которым ползали гигантские розовые слизни. Степь, доходя до реки, резко обрывалась, и на другом берегу начиналось каменистое плато, до самого подножия высоких гор. В иле болотистых берегов местами торчали верхушки затонувших круглых валунов, на которых местами расположились крупные птицы, напоминающие пеликанов, с кожистыми крыльями как у летучих мышей. Внезапно, один из валунов приподнялся и медленно пополз, обнаружив гигантскую черепаху.