Чтение онлайн

— Нет! Я так не могу. — Тайя отгородилась растопыренными пальцами.

— Твой выбор. Я всего-лишь учитель. — Дагор спрятал миску и повернул обратно. — Вот только кое-кто будет очень недоволен и, зная его бешеный нрав, скажу. Все равно кто-нибудь умрет. Ты, этот нищий, твоя бабушка или может быть даже я. Алазар знаешь ли абсолютно непредсказуем.

— Подожди. — Тайя протянула руку, в глазах ее стояли слезы. — Дагор, прошу тебя, давай не сегодня.

Парфюмер понимающе посмотрел на девушку.

— Первый раз всегда трудно. Хорошо, попробуем в другой раз.

Тайя

заперлась в своей комнате, как только вернулась в дом. Её знобило. Конечно, она знала, что от нее потребуют и даже внутренне уже согласилась, но одно дело представлять, и совсем другое реальность. Сейчас тактика может быть только одна. Соглашаться и ждать. Ждать подходящего для побега случая. Она сама могла убежать в любое время, но вот бабуля. Ее заперли где-то в доме, и они не виделись с самого приезда. Она вспомнила ядовитую усмешку Алазара.

— Оградить юный цветок от тлетворного влияния старости.

Вот ведь мерзавец. Что он от нее хочет она до сих пор не понимала, но сегодняшний урок. Это чересчур. Сможет ли она когда-нибудь сделать такое? Убить беззащитного старика. Как собака на охоте, по команде вцепиться в горло жертве. Это страшно и унизительно. Но что тогда делать. Умереть? Так они ведь и не дадут просто умереть. Способна ли она смотреть, как медленно убивают ее бабулю. Нет! Она бросилась на кровать и заорала в голос. Нет! Нет! Зубы что есть силы, вцепились в подушку.

Хорошо хоть Мелисана перенесла урок на вечер. Смотреть на голых мужиков, трогать их. Бр-р-р. Она брезгливо содрогнулась. Уроки этой ухоженной стервы возмущали, пугали до отвращения и возбуждали. Последнее было особенно неприятно, поскольку Тайя понимала, именно этого Мелисана и добивается. Она вспомнила первый урок.

Тайя вошла в просторную комнату, устланную пушистыми коврами. Справа у стены стояла большая кровать с балдахином. Сначала Тайя не заметила наставницу, все ее внимание было приковано к голому мужчине, стоящему посередине комнаты. Сказать, что она была поражена, это ничего не сказать. Девушка просто остолбенела, не зная, как поступить. Кричать. Бежать. Что!

— Не ори и успокойся. — Мелисана полулежала на постели. Шелковая туника в цвет постельного белья не позволила Тайе увидеть ее сразу. — Это раб. Мой слуга Эшфор. Чистый, умащенный, постриженный. Бояться нечего.

Мелисана поднялась, подогнув под себя ноги.

— Насколько я понимаю, ты у нас девственница.

— Что? — Тайя все еще была не в себе.

— Ты когда-нибудь спала с мужчиной?

— Нет. — Девушка замотала головой.

— А с женщиной? — Мелисана встала с кровати, персиковая туника чуть прикрывала ее бедра. Она подошла вплотную к Тайи.

— Впрочем, не важно. Это. — Она показала на голого раба. — Мужское тело. Инструмент, на котором женщина должна играть виртуозно. Чтобы владеть инструментом надо очень хорошо его знать. Настроить каждую струну, чтобы она звучала в твою пользу.

Наставница приобняла свою подопечную и подвела ее к мужчине.

— Стесняться инструмента глупо. Ты играешь на чем-нибудь?

— На кифаре. — Тайя глуповато улыбнулась.

— Ну, вот видишь. Разве ты стесняешься своей кифары?

— Нет. — Тайя чувствовала себя ужасно. От собственного стеснения, от горящих щек, от того, что с ней обращаются

как с глупым ребенком. Если бы это было в лесу, то она сейчас же ощерилась бы и зарычала как волчица. Взмахнула ножом, и каждый, кто не понял предупреждения, пролил бы свою кровь. Но здесь не лес, и она не свободна.

— Расслабься. Ничего постыдного ты не делаешь. Никто тебя не осудит. — Мелисана продолжала гнуть свою линию.

— Вот так. — Она взяла руку девушки и положила мужчине на грудь. — Коснулась. Посмотрела, оценила результат. Тебе приятно, Эшфор?

— Да, госпожа. — Молодой мужчина продолжал стоять без движения, излучая лучезарную улыбку.

— Ну, теперь сама. — Мелисана не отпуская ладонь девушки, продолжала водить ею по телу мужчины. С груди на живот еще ниже.

Глаза у Тайи округлились, и она отдернула руку.

— Что это? — Девушка тыкнула пальцем в набухший мужской член.

— Фаллос. — Как ни в чем, ни бывало, пожала плечами Мелисана. — Мужской фаллос. Главный индикатор правильности твоих действий.

— Мужчина солжет. Этот, — Она показала на торчащий член. — Никогда.

Алазар поднялся на второй этаж. Охранник у двери с пленницей вытянулся и замер. Казалось, даже дом боялся нового владельца.

— Открой. — Бросил Кадеш.

Загромыхали ключи, перепуганный часовой долго не мог подобрать нужный. Алазар терпеливо ждал, и от этого долготерпения, боец трясся и обливался потом еще больше. Наконец, замок щелкнул и дверь отворилась. Кадеш прошел в комнату.

— Здравствуй, Раина.

Старая женщина сидела у маленького забранного решеткой окошка.

— Здравствуй, Кадеш Алазар. — Она даже не повернула головы.

— Вижу, ты еще дуешься на меня. — Кадеш постарался улыбнуться и изобразить участие. — Напрасно. Поверь, я сделал для тебя все что мог.

— Действительно, чего это я привередничаю. — Раина саркастически хмыкнула.

— Не перебарщивай. — Алазар дал знак, и охранник занес еще один стул.

Кадеш уселся и закинул ногу на ногу.

— Знаешь, зачем я пришел?

Раина равнодушно пожала плечами.

— Скорее всего, у тебя что-нибудь не клеится.

— Вот ты все ерничаешь, а не понимаешь простой истины. Мы ведь на одной стороне.

— Да ну. — Старая женщина усмехнулась и обвела взглядом комнату.

— Не веришь, а я объясню. Мы оба заинтересованы в том, чтобы твоя внучка жила долго и счастлива. Ведь если она погибнет, то не сможет мне помочь, а мне от неё кое-что нужно. Предприятие, скажу я тебе очень рискованное. Потребуется полная самоотдача и максимальное желание достичь цели.

— От меня-то ты чего хочешь? — Устало спросила Раина. — Сижу здесь взаперти, тебе не мешаю.

— В этом то и дело, а я хочу, чтобы помогала.

— Нет, тут я тебе не помощница.

— Повторю еще раз. Видишь, какой я терпеливый. — Алазар настроился на длинный разговор, и уступать не торопился. — Если ты хочешь увидеть свою девочку живой, то должна мне помочь. Встанешь на мою сторону, тогда и внучка твоя по-другому на все смотреть будет. Ей много чего плохого предстоит сделать. Много ужасных вещей. Без твоего благословения боюсь, сломается, молодая еще слишком. А я обещаю. Если сделает что надо и вернется живой, отпущу. Обеих, и больше вы никогда обо мне не услышите.