Чтение онлайн

– Вы еще не осмотрелись? – прервал он молчание.

– Нет.

– Тогда заканчивайте чай. – Это прозвучало, как приглашение, но Джейн восприняла это как приказ. Однако она действительно хотела ознакомиться с местом, где придется работать. Хотя бы и сейчас, в сопровождении хозяина. По крайней мере босс должен ответить на все ее вопросы.

– Я закончила, – Джейн встала. А когда они подошли к двери, спросила: – Как дети?

– В постели. Довольно странно, на этот раз они подчинились без протеста. Должно быть, здорово устали.

Джейн подумала про себя, вспоминая, как они повиновались

Они прошли к конному заводу.

– Сначала кухня, – сказал Уильям Бауэр, – и все, что с ней связано. В рационе лошадей никаких излишеств, да и на столе работников – тоже. Возможно, вы это уже заметили.

– Всего и было – чай да лепешки, – кивнула Джейн.

– Здесь, – сказал Бауэр, когда они подошли к зданию, аккуратному и чистому, как и все постройки, – придумывают магические рецепты.

– Из области магии? Он ухмыльнулся.

– Продукты у нас самые обыкновенные. Но вот их сочетание… Тут уж есть над чем подумать, – Бауэр ввел Джейн внутрь, и она застыла, не веря своим глазам, при виде стеллажей из хрома и кафеля.

– Почему бы и нет, – сказал он, как бы защищаясь и оправдываясь.

Джейн знала, что ей следовало это предвидеть и не показывать своего удивления. Этот человек – прежде всего Бизнесмен. Его бизнесом были лошади. А питательные концентраты, упакованные в гранулы, должны были сделать этот бизнес более доходным. Но все равно, такое оборудование…

Чтобы скрыть охватившие ее чувства, которые, как она догадывалась, были видны на ее лице, Джейн спросила:

– А что же в рецепте?

Все это, кроме глюкозы, железа и кальция, о которых вы уже явно догадались, – строгий секрет.

– А как быть с моими лошадьми?

– Ваши – только пятая часть всех остальных, – заметил Бауэр.

– Они не будут пользоваться этим рационом?

– Конечно, они могут им пользоваться. Но это еще не дает вам права узнать рецепт. Насколько я понимаю, вы можете оказаться шпионом в этом лагере. Кроме того…

– Кроме того? – спросила Джейн, приходя в ярость. Ответ Бауэра обезоружил ее. Что бы другое он ни сказал, это не подействовало бы на нее более умиротворяюще, чем эти слова.

– Я не знаю, чем вы кормили их у себя дома, – искренне ответил он, – но ваши парни явно не нуждаются в моих рецептах.

– Их поддерживали теплые дожди и мягкий климат, – Джейн вдруг почувствовала невероятную тоску по дому. Ей пришлось отвернуться. К ее удивлению, поскольку она не ожидала понимания… понимания такого рода… от сурового, грубого коннозаводчика. Бауэр отошел в другой конец. Когда он вернулся, Джейн уже взяла себя в руки.

– У меня есть свои местные диетолог и травматолог, – объявил он.

– А ветеринар? – Джейн пожалела о своем вопросе сразу, как только задала его. Это значило, что разговор пойдет о Роддене Гаире.

– Да, – ответил Уильям Бауэр без дальнейших комментариев. Он снова повернулся к двери. – Каждая конюшня, – объяснял он Джейн, когда они выходили, – имеет свою мастерскую для ковки лошадей, свой автоматический бункер для смешивания корма. Мое зернохранилище наполнено овсом.

«А может ли еще что-то быть вообще, кроме всего этого?» – думала Джейн, идя рядом с

– Горячий и холодный душ для лошадей, крытые дорожки, которые ведут к песчаным площадкам, – продолжал Бауэр свое перечисление.

– Не могу понять этого, – пробормотала Джейн.

– Не можете понять, как можно баловать лошадь?

Это было не то. Джейн думала о язвительном замечании Роддена, когда она решила задержаться в Маленьком Холме, чтобы присмотреть за Мелиндой, пока у нее не появится жеребенок. А Родден все же, думала она, вышел с этого конного завода. Казалось странным, что, несмотря на всю эту роскошь и избыточную заботу о лошадях, работник этого человека был удивлен простым человеческим участием. Джейн стало ясно, что весь этот чудесный бальзам, который изливается на скот в хозяйстве Бауэра, вытекал из одного источника, который называется – страсть к добыванию денег.

Бауэр продолжал говорить, и Джейн с неохотой слушала. – Приходится все так устраивать. – Он как бы оправдывал эти излишества.

– Австралия не является «естественной средой обитания» для лошадей, как например, Англия, Ирландия, Америка… можно назвать и Новую Зеландию. Нам приходится бороться за хороший результат. Другие получают это на золотой тарелочке. А здесь лечебница.

– Ветеринарная, конечно, – уточнила Джейн. – Да, это травмопункт. Для более серьезных случаев у нас есть самолет, чтобы переправить больного в город, где имеется прекрасная больница, в которой я снимаю палату.

– Конечно, – не смогла сдержаться Джейн. – У нас тут девочка сейчас… я имею в виду, у нас тут молодая кобыла, – быстро поправился Бауэр. – У Бесси неприятности с ногой.

Он подошел к симпатичной коренастой лошади серой масти, Джейн подошла тоже и погладила шелковистую голову.

– Мы, однако, все еще следуем старому правилу проводить случку в загоне на открытом воздухе, – рассказывал Уильям Бауэр. Он грустно улыбнулся. – Можно выложить тысячи на больницу и еще больше на рентгеновский аппарат и установку для стерилизации, но когда возникает кризисная ситуация… – он пожал плечами.

– Обычно это так. – Помимо воли, несмотря на всю решимость сохранять равнодушие, Джейн произнесла это с большим пониманием. Она вспомнила случай из собственной практики и стала рассказывать… как она и Расти сутками торчали на лугу, присматривая за Величавой Леди. Потому что эта элегантная гнедая не подпускала к себе жеребца.

– Да, – Уильям Бауэр прервал ее с таким же пониманием, – так это и бывает. Иногда я думаю, что любовь – это не седьмое небо, как поется в песне, а десять холодных ночей в загоне.

Любовь – десять холодных ночей в загоне. Их было одиннадцать, как помнила Джейн, так как Величавая Леди была капризна, а загоном был луг, но…

Джейн не сознавала, что она смотрит в лицо Бауэру снизу вверх, а он смотрит прямо ей в глаза.

Затем… внезапно она очнулась и отвела взгляд.

– Вы уже видели почти все. – Его тон стал деловым. Джейн не могла поверить, что это тот же человек, который только что прервал ее словами: «Иногда я думаю, любовь – не седьмое небо, а десять холодных ночей в загоне».