Полуночные грехи
Шрифт:
И раздумьями о девушке. Она стала занимать в его голове гораздо больше места, чем следовало. Больше, чем Коннор был готов признаться даже самому себе.
Он постоянно думал о Джиллиан.
Сотрудники «Грейсон и Монро шиппинг» вчера утром наконец-то вернулись на работу. Коннор провел весь день и вечер в конторе, пытаясь решить все накопившиеся проблемы, а также разобраться в горах деловых бумаг и корреспонденции, ожидавших его в кабинете. Но даже там образ Джиллиан постоянно отвлекал его внимание. Каждый раз, когда он закрывал глаза, то видел опять ее, распростертую на кровати в лачуге Хайрама, с затуманенным, блаженным выражением
Даже сейчас, при воспоминании об этом, его мужское естество дернулось от возбуждения.
Поздно вечером, когда он наконец появился дома, то не знал, куда деться от ощущения тяжести и боли во всем теле, от докучавшей ему нерастраченной страсти. Несколько часов он крутился без сна в кровати. Потом решил все-таки встать, одеться и нанести визит Селине. Любовница встретила его, как и всегда, с радостью. Но в тот момент, когда она прижалась губами к его рту приветственным поцелуем, Коннор понял, что ему не следовало приходить.
«Это не та женщина, которую ты хочешь!» – кричал ему внутренний голос.
В его объятиях была тонкая, гибкая фигурка, без тех мягких и сексуальных изгибов, о которых он мечтал. А вместо тонкого аромата жасмина и специй, что так сильно ему полюбился, его носа коснулся крепкий запах роз.
Этого оказалось достаточно, чтобы его плоть поникла раньше, чем он начал снимать одежду.
Ему была нужна только Джиллиан, и больше никто. Его цыганка.
К чести Селины, к его внезапной холодности она отнеслась с пониманием. Коннору показалось, что такое случалось с ней и раньше. Но когда она проводила его из своей изящно убранной квартиры, расположенной над магазином платья, то на пороге почему-то печально улыбнулась ему, вполне сознавая, что это была последняя их встреча.
– Кем бы она ни была, – мягко проговорила Селина, – она очень счастливая женщина.
Вспоминая теперь ее слова, Коннор покачал головой, рассеянно крутя бокал с бренди между загрубевшими пальцами. Хотя они льстили его самолюбию, правда заключалась в том, что даже Селина была слишком хороша для такого, как он. А Джиллиан... Боже, она казалась ему недосягаемой. Его одержимость ею была почти смешной.
Тогда почему от осознания того, что ему никогда не будет позволено назвать ее своей, внутри его все переворачивалось и скручивалось от боли?
Осушив бокал последним глотком, Коннор отставил его, откинул голову на мягкую спинку кресла и в изнеможении закрыл глаза. Но Джиллиан продолжала мучить его, Ее образ мелькал перед внутренним взором Коннора, пока он не зарычал от злости.
Почему она не может оставить его в покое? Но как она смогла стать такой необходимой ему за столь короткое время? Никогда раньше у него не было ощущения такой близости с женщиной. Его влекло к ней не только физически, но и духовно. Ее сила, ум и упрямство то интриговали, то злили его. А ее способность к пониманию и желание слушать заставили его довериться ей, поделиться тем, что он до нее не рассказывал ни единой живой душе.
Он рассказал ей о Бреннане, и Джиллиан не отвернулась от него в ужасе, не стала обвинять его, а попыталась как-то помочь ему, убедить его в том, что тут не было его вины.
Но Коннор лучше знал. Он действительно был виноват в том, что случилось со Стюартом, Пег, Хайрамом. Он не смог защитить их точно так же, как не
смог защитить Бреннана. И если он не будет осторожным, то скоро в списке пострадавших появится еще одно имя.Джиллиан.
Коннор почувствовал, как дрогнул его подбородок, а ладони, лежавшие на подлокотниках кресла, сами собой сжались в кулаки. Он не позволит этому случиться! И единственный способ уберечь ее от неприятностей – это держать ее подальше от своих дел, не дать ей привязаться к себе больше, чем сейчас. Если Траск хоть на мгновение вообразит, что Джиллиан что-то значит для него, то не станет раздумывать, стоит ли наносить удар по ней, для того чтобы отомстить ему. И если из-за него с Джиллиан случится что-то ужасное...
Боже правый, он не думает, что сможет перенести это.
Вдруг у парадной двери раздался звонок. Коннор очнулся от своих размышлений. Посмотрев на напольные часы в углу, он обнаружил, что те показывали половину седьмого. Оказывается, он просидел в кабинете уже больше часа.
Недоумевая по поводу того, кто бы мог зайти к нему так рано, Коннор поднялся и вышел из комнаты. Пройдя по короткому холлу в фойе, он очутился перед дверью и открыл ее в тот момент, когда раздался еще один звонок.
На крыльце стояли два сыщика с Боу-стрит. Он сразу же узнал одного из них, более высокого и худощавого, чем второй. Это был Альбертсон, занимавшийся расследованием смерти Стюарта. Коннору так и не удалось разубедить его в невиновности Уилбура Форбса.
По выражению его остроносого, хитроватого лица Коннор сразу понял: произошло нечто из ряда вон выходящее.
– Монро. – Альбертсон снял свою шляпу. Его голова склонилась в формальном приветствии. – Извините, что пришлось потревожить вас так рано, но в деле появилось новое обстоятельство, которое мы хотели бы обсудить с вами.
Несмотря на вежливые слова, в его поведении было что-то неестественное, будто он был постоянно начеку. Но Коннор в этот момент был слишком сосредоточен на том, что сказал полисмен, и совсем не волновался насчет манеры, в какой это было сделано.
Он пропустил двух сыщиков вперед, в фойе.
– Вы сказали, что появилось новое обстоятельство? – спросил Коннор, перебирая в уме все возможные варианты. Его сердце ускорило свой ритм. – Какое именно?
Ему ответил второй детектив, молодой и менее опытный:
– Нам удалось отыскать Уилбура Форбса.
В душе Коннора вспыхнул огонь надежды. Раз Форбса арестовали, значит, скоро он докажет полиции, что не виноват в убийстве. Теперь это всего лишь вопрос времени. А когда это произойдет, им придется признать, что настал момент подумать о другом кандидате на роль преступника. Если он опять покажет сыщикам письма и расскажет об отчиме, может, ему удастся убедить их в том, что над этим стоит подумать.
Несмотря на растущее чувство радостного предвкушения, Коннор пытался говорить спокойно и невозмутимо:
– Вы уже допрашивали его? У него есть какое-нибудь алиби на ту ночь, когда был убит мой партнер?
Два сыщика обменялись особенным взглядом, и внезапно по спине Коннора пробежал холодок предчувствия, от которого на коже поднялись тонкие волоски. Тут явно происходило что-то еще. Но что именно?
Альбертсон повернулся к нему лицом. Оно ничего не выражало.
– Форбс не сможет предоставить нам алиби, Монро. Его нашли мертвым.
Коннор был в шоке, словно его облили ледяной водой. От такой ужасной неожиданности огонь надежды тут же погас.