Чтение онлайн

— Алиса! Ты что делаешь? Зачем ты так!

— Ах, зачем? Ты еще спрашиваешь, а вы с моей так называемой подругой не собирались разве присвоить все миллионы мистера Стравински, а меня закопать где-нибудь в лесочке? Не ради этих самых денег ты собирался жениться на мне? Ты не понимаешь, что ли, придурок, я ВСЕ знаю. Еще раз повторяю, я ВСЕ про вас знаю — и теперь я тебе такие райские сны обеспечу…

— Но… но… как же так? Алисочка, прости меня. Я не знал, я не хотел, это все Юлька, это она меня заставила. Она меня соблазнила, она давно под меня клинья подбивала, когда ты не видела… — Олег рыдал взахлеб.

Я

Если бы была возможность, Олег бы плюхнулся передо мной на колени.

Ущипнуть себя, чтобы проснуться, он тоже не мог. Для этого прекрасно служила средневековая дыба.

Раньше не замечала у себя подобной жестокости. Но этот козел все заслужил. Пусть меня поймают Хранители или еще какая загробная полиция, но Олегу я успею хорошенько отомстить.

Он бледнел, краснел, зеленел, лопотал какие-то извинения.

Я сидела, пила теперь уже хорошее дорогое вино и смотрела на него немигающим взглядом.

— Алисочка, я что угодно сделаю для тебя, я готов на все. Хочешь, я в монастырь уйду, хочешь, тебе суперпамятник на могиле установлю…

При этих словах я нахмурилась, вспомнив плачущего ангелочка, которого так и не дождалась моя бабушка.

Олег понял, что сморозил глупость, но продолжал оправдываться:

— Я все-все, что угодно, сделаю, только отпусти меня.

Мне уже вконец надоели его жалкие потуги.

Подумать только, столько времени я потратила на это ничтожество, ничего собой не представляющее. Мне и сейчас было жалко вообще с ним разговаривать, с такой мерзостью.

Я пыталась найти у себя в душе хоть крупинку былых чувств к нему, но все умерло… все уже давно умерло…

— Слушай меня внимательно, как только ты проснешься, ты побежишь к следователю Ивану Андреевичу Еремину и расскажешь ему всю правду о ваших аферах с Юлей. Ты понял меня, расскажешь всю правду. Если ты умолчишь хотя бы об одном маленьком, малюсеньком фактике — я сразу об этом узнаю, и тогда тебя ничего не спасет. Я тебя буду преследовать до конца твоих ничтожных дней. Расскажи Еремину все, сделай все возможное. Если тебя посадят хотя бы лет на пять-семь, и общество вздохнет спокойно без тебя хотя бы несколько лет, тогда, возможно, я смягчусь. Да еще на свои собственные деньги поставишь на могиле моей бабушки плачущего ангела с надписью от Джорджа. Все так, как он хотел. Ты меня понял?

— Да-да, я все сделаю. Я все-все сделаю. Алиса, пощади.

— Пошел вон, мне тошно от тебя уже.

Я легонько пнула безвольное тело, бывшее когда-то моим бывшим, и он мгновенно исчез из моей придуманной сновиденческой реальности.

Он проснулся на грязной полке в камере предварительного заключения и принялся испуганно ловить ртом воздух.

Сердце, что ли? А я думала, что у него нет сердца.

Вот уж мне не нужно, чтобы и он тут окочурился и в призрака превратился. Этого еще не хватало.

Я влезла в сновидение его соседа по камере, где грузный трехстворчатый шкаф-качок беззаботно прыгал по зеленой травке. Было комично за этим наблюдать, но я выпихнула его из его же сновидения.

Качок присел на своей койке, принялся мотать головой со сна и тут услышал уже предсмертные хрипы Олега.

Он подошел к Звягину и принялся орать и стучать в закрытую дверь, требуя прислать

Дежурный полицейский забежал в камеру, мгновенно оценил ситуацию, и уже через несколько минут врачи из «Скорой» забирали Олега Звягина.

Да, конечно, сегодня этого говнюка откачают.

В отделе я первым делом обвел кружочком на календаре все полнолуния, начиная с января этого года. И начал просматривать сводки по убийствам, несчастным случаям, происшедшими с молодыми женщинами в возрасте 25–30 лет в Москве и Подмосковье за интересующий меня период.

Мне не повезло, раньше августа и смерти Ольги Большаковой я подходящих девушек не нашел. Или маньяк перебрался к нам из другого города, или Ольга стала первой его ласточкой.

Или он начал свою убийственную деятельность только с конца августа этого года, или мне нужно искать получше.

Мой трудовой порыв остановил звонок от мага Ярослава. Свистящим голосом он попросил срочно встретиться, сообщил, что у него есть для меня феноменальная информация. Мы договорились, что через полчаса я буду в «Макдоналдсе» на Юбилейной.

Я приехал даже раньше, чем через полчаса.

Ярик уже ждал меня у столика в углу.

Выглядел он, мягко сказать, не очень. Худой, бледный, с ввалившимися слипшимися волосами, в несуразно грязном черном балахоне, увешанный какими-то фенечками и шнурками с непонятными знаками и пентаграммами.

Не ясно было, как его вообще сюда пустили в таком виде.

Хотя в таком демократическом заведении трудно кого-то удивить своим внешним видом. Я покосился в сторону. За соседним столиком девица с выкрашенными в ярко-зеленый цвет волосами аппетитно поедала огромный гамбургер. Ее сосед по столику, весь в пирсинге, как новогодняя елка, мрачно что-то печатал на своем ноутбуке.

Даже несуразный вид Ярика здесь не особо бросался в глаза.

Ярик мрачно цедил остывший кофе и с нетерпением ждал нашей встречи.

Когда я подошел к столику, он с облегчением вздохнул:

— Наконец-то, я думал, не придешь.

Глаза его были ярко-красные, как у взбесившегося кролика. Я очень удивился. Не похож сейчас был Ярослав на члена криминалистической команды профессора Вишневского.

— Что с тобой?

— А, это? Вживаюсь в роль. Купи мне, плиз, что-нибудь пожевать. Три дня, как получил от тебя задание, только кофеем и питаюсь.

— Да уж, заметно.

Я отошел от Никитина, отстоял небольшую очередь и вернулся к парню с подносом, уставленным необычайно калорийной, но очень вредной едой.

Ярик набросился на гамбургеры, как оголодавший лев.

Мне пришлось подождать пару минут, пока он заглушит первоначальный голод. Сам я пил только крепкий чай и внимательно осматривался по сторонам. Увидев, что мой визави уже с аппетитом облизывает остатки сырного соуса со своих грязных пальцев, я попросил его:

— Давай рассказывай, что откопал по моему делу?

— Ой, Еремин, ну ты мне и подгадил, что называется. Ты даже не представляешь, где я эти три дня зависал.

— Да уж точно не в библиотеке, — заметил я, разглядывая его грязный балахон.