Чтение онлайн

Я налил из графина стакан холодной воды, сунув в стиснутые, мокрые от пота ладошки и заставил ее выпить. Затем принялся разглядывать шкафчики в поисках валидола или валокордина.

Овсянникова сама помогла мне с поисками лекарства.

— Там, в ванной, аптечка на полочке, — прошептала она хриплым голосом.

Я уже собирался вызывать медиков, но все обошлось. Выпив двадцать капель валокордина, Овсянникова смогла снова продолжить нашу беседу.

— Оленька была очень хорошая девушка, симпатичная, умненькая, но, как бы сказать, не особо современная. Ей бы родиться пару веков назад, когда ценились скромность девичья и целомудренность. А сейчас она просто шарахалась от современных парней, которые у нас в подъезде каждый вечер пиво пили.

С ней пытались познакомиться, заигрывали, но ей никто не нравился. Вот прям здесь на этой самой кухне Ольга часто плакала, как она одинока. Ей бы парня хорошего найти да замуж выйти, но все никак не получалось. Хотя где-то за месяц до смерти прибегает она ко мне такая счастливая, улыбающаяся, тортик мне принесла, говорит: «Баба Лиза, жизнь налаживается». Я ее спрашиваю: «Что случилось? Работу нашла?» Она улыбается, говорит: «Все намного лучше».

— И что же, у такой красавицы не было парня в ее годы?

— Нет же, говорю я вам. После того как Сашка уехал, она никого к себе и не подпускала. Хотя многим она нравилась, даже Колька мой на нее заглядывался.

— Какой такой Сашка? Вы про него ничего не рассказывали.

— А… так там история старая была. Сашка Иванцов в соседнем подъезде жил. Они с Ольгой в одну школу ходили, правда, Ольга была на пару лет моложе. Так в старших классах у них какая-то любовь-морковь случилась. Но это очень давно было, больше пяти лет назад. Потом отец-военный Саши всю семью забрал, переехали они куда-то на Дальний Восток. Саша обещал Оле писать, даже пару писем было в первое время, а потом все так и закончилось. Правда, вот он Ольге как раз и нравился. Только его и можно считать ее первым и последним парнем. Школьная любовь… Эх…

— Значит, этот Александр больше сюда не приезжал? С Ольгой они больше не виделись?

— Нет, не приезжал. Точно не приезжал. Я бы знала, у нас тут двор тихий, все события сразу на слуху. Да и куда приезжать, старую квартиру давно Иванцовы продали.

— Хорошо, а теперь расскажите, что с Ольгой-то случилось?

— Да вот в конце августа утром я только погуляла собаку, завтракала, как слышу истошные крики из соседской квартиры. Забегаю туда, а там, батюшки светы, стоит Серега, весь трясется, белый просто как полотно. Говорит, что рано утром проснулся, хотел пойти, как водится, опохмелиться с утреца, а денег нету, толкнул дверь в дочкину комнату, а она на полу лежит, уже холодная вся. Весь хмель с него сразу слетел. Ну я вызвала «Скорую», затем полицию. Грешным делом подумала, а может, Серега по пьяни дочку-то убил. Нет, справку выписали, утром у Ольги сердце остановилось. Сказали — ничего криминального. Серега с того дня не просыхает, пьет целыми днями, все вещи, книги, дешевые украшения дочки пропивает. Ууу… гнида… А теперь вот вы приходите, Ольгой интересуетесь.

Старушка смущенно развела руками.

— А в ту ночь, когда умерла Ольга, вы ничего не слышали у соседей?

— Да нет, вроде ничего интересного не было. Хотя нет, вру. Часиков в 12 ночи Матильда, я помню, разгавкалась, все на лестничную площадку меня тянула. Но я подумала, что Серега ночью домой на автопилоте пришел. Он потом как спать завалится, хоть из пушки стреляй — не добудишься. Наверное, Ольга и звала на помощь, когда плохо стало, но он клянется, что ничего не слышал.

— С ним сейчас поговорить нереально?

— Ой, нет. Я думаю с ним вообще нормально поговорить невозможно. Чтоб он протрезвел, надо хотя бы пару дней не употреблять, но там без бутылки и дня не обходится.

Поблагодарив словоохотливую старушку, особенно отметив необыкновенно вкусный чай с пряными травами, я задумчиво спустился по лестнице.

Все-таки не зря я приехал в далекое Люблино. Массу информации мне рассказала соседка Большаковых, и тут как нельзя кстати снова всплыл легкий магический мотив.

Мне стало жаль молоденькую Ольгу Большакову. Как бы, интересно, сложилась ее судьба, если бы не отец-алкоголик? Девушка хотела учиться, по словам соседки, любила читать.

Возможно, проснулись в ней гены дедушки-профессора. Но судьба сложилась иначе…

Ничего себе новости!

Оказывается, есть какой-то дядюшка из Америки — некий Джордж Стравински, который на старости лет захотел оставить мне заоблачное состояние.

Я абсолютно не знала никакого Стравински и не понимала, кто и за какие заслуги мог оставить мне уйму денег.

А то, что денег именно «уйма», говорил тот факт, что моя бывшая лучшая подруга Юля и опять-таки бывший жених Олег именно на почве немыслимого богатства сговорились и решили меня подставить.

За сегодняшний практически бесконечный день я уже устала удивляться.

Моя смерть в этом физическом воплощении открыла мне в прямом смысле глаза на моих, как я считала, близких людей.

Грязь, подлость, предательство — вот новые грани их личности, как я могла столько лет этого не замечать?

И Юля, и Олег гнусно обманывали меня все эти годы, притворялись друзьями, а сами только спали и видели, как бы избавиться от «зануды» Алисы.

Узнать настоящую правду оказалось больно, очень больно.

Но плакать и рыдать я больше не буду.

Хоть одно хорошо — это не они меня убили, хотя эти мерзавцы вполне могли, и не они разбомбили мою спальную комнату.

Маленько попрепинавшись, они с удобством расположились на моей кровати в весьма недвусмысленных позах и с минимальным количеством одежды.

Я только тяжело вздохнула и плавно выпорхнула на кухню.

Интересно, сколько раз они занимались этим же в моей квартире? При мне еще живой. Я иногда уезжала в командировки или к родителям в другой город. У Юли всегда оставались ключи от квартиры, и, видно, она ими любила пользоваться. Приехав домой, я часто ощущала запах ее терпких тяжелых духов, но, наоборот, радовалась этому факту. Значит, Юля приходила — поливала цветы, кормила Лешку, а все было совсем не так.

Можно ли считать это фактом измены?

Меня уже нет в живых. С Олегом мы давно расстались, но мне все равно было безумно больно.

Я не хотела никуда уходить из квартиры, как дохлая дура, я сидела на кухонном диванчике и призрачной рукой гладила круглую голову Леши, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит за стенкой в спальне.

А звуки были мощные.

Я и не знала, что Юля настолько импульсивна и сексуально раскрепощенна. Зайти в комнату и стукнуть им чем-нибудь тяжелым по голым задницам я не могла, хотя очень хотелось. Убежать куда подальше тоже не могла.

Вот так со стоическим идиотизмом мазохиста я тупо сидела на кухне и все думала… думала… думала…

А ведь меня еще не похоронили даже.

Может, когда гроб опустят в промозглую землю кладбища, я наконец смогу упокоиться.

Или, может, это и есть ад — разочароваться в близких, получить очередную порцию предательства?

Где-то через минут пятнадцать-двадцать мое терпение уже точно закончилось, но забавы неугомонной парочки и не думали прекращаться. Я, сидя на кухне, пыталась вспомнить, что же я знаю о Джордже Стравински? В моем состоянии не было никакой возможности порыться в Интернете или спросить у Яндекса, поэтому, не придумав ничего лучше, я, закрыв глаза, перенеслась к любимым родителям.

Как же я по ним соскучилась!

Но в родительской квартире меня ждал полный облом — дом был пуст, абсолютно пуст.

Ну конечно же, им уже сообщили о смерти единственной дочки, и они в данный момент едут в далекую Москву. Какая же я, собственно, дура, или моя преждевременная кончина повлияла на работу клеток мозга? И что я, собственно, сюда приперлась — посмотреть на голые стены родного дома, или я думала, что прямо на ковре в прихожей обнаружу все данные о Стравински?

Бред какой-то!