Чтение онлайн

Откуда-то снизу вдруг донесся выстрел. Пуля свистнула где-то рядом с его головой. Оказалось, какой-то бесшабашный горец сумел протиснуться вдоль стены башни со стороны ущелья. Видно, хотел взобраться наверх там, где его никто не ждал.

— Да пошло все к черту! — закричал Ринат и, закрыв глаза, шагнул в бездну. — А-а-а-а-а!

В лицо ему тут же хлестнул сильный ветер, несущий с собой холод и сырость. Оглушительно захлопала мотавшаяся за спиной ткань, никак не желавшая расправляться.

— А-а-а-а-а-а!

Наконец, провидение смилостивилось над ним, позволив парашюту поймать нужный поток воздуха и раскрыться. Резкий удар от раскрывшегося

Ринат заорал вне себя от ужаса, когда в какой-то сотне метров от себя он увидел стремительно приближавшуюся каменную стенку. Каким-то чудом его не размозжило о нее. Очередной порыв ветра снова закружил его словно щепку в водовороте, бросив в другую сторону.

— А-а-а-а-а-а! — орал он до хрипа, выплескивая из себя всю боль и страх. — А-а-а-а-а!

Боже, какой это был полет! Безумный, головокружительный, пробиравший до печенок! Его мотало из стороны в сторону, то подбрасывая вверх тормашками, то бросая вниз.

Об управлении парашютом можно было, вообще, забыть. Ничего нельзя было сделать. Можно было лишь только орать и гадить в штаны. И он орал… Орал, как сумасшедший, как в последний раз…

Запас везения у него, в конце концов, закончился. Ткань не выдержала слишком сильного порыва ветра и с треском разошлась.

— А-а-а-а-а-а! — волосы по всему его телу встали торчком при виде разлетающихся над его головой кусков парашюта. — А-а-а-а-а-а!

Вопя дурным матом, Ринат рухнул с высоту девятиэтажного дома прямо в стремнину горного потока. Обжигающе холодная вода приняла его целиком, мгновенно потянув его в глубину. Захлебываясь, барахтаясь из последних сил, он все же вынырнул на поверхность.

Как долго нес его после этого бурный поток, парень не помнил. Может прошел час или два часа, а может всего лишь пара минут. Все смешалось в его памяти — бесконечные серо-бурые стены, зеленоватые воды речки, глубокое голубое небо над головой, солоноватый привкус крови во рту.

Его метало от одного берега к другому, то и дело прикладывая телом о склизкие камни. Грудь разрывало от недостатка воздуха. В кровь сбились пальцы от бесконечных тщетных попыток хоть за что-то ухватиться. Ныряя в новый водоворот, он прощался с жизнью; выныривая — не мог надышаться. Когда же силы его окончательно покинули и тело камнем пошло вниз, горная речка в очередной раз с силой приложила его о каменное дно и выбросила на берег.

— Живой, — выплевывая воду пополам с кровью, прохрипел Ринат. — Живой…

Помогая себе дрожащими руками, он отполз от кромки воды подальше и, только почувствовав под собой сухую землю, в изнеможении растянулся. Навалилась усталость, тяжесть сковала тело.

«Куда меня выбросило-то?». Ринат с трудом повернул голову сначала в одну сторону, затем в другую. Оказался он на довольно широком пологом берегу, почти вплотную подходящему к роще. С обратной сторону, видимо откуда его и принесло, возвышались знакомые горы. «Что это еще за место? Неужели к равнине вынесло? Если так, то здесь можно и на казачков наткнуться. Те же ребятишки резкие, могут без спроса и саблями порубить. Нашинкуют, б…ь, в капусту…».

Подгоняемый подобными мыслями, Ринат перевернулся на живот и пополз в сторону видневшихся в отдалении деревьев. Добравшись до первого из них, он с облегчением выдохнул. Здесь среди узловатых корней и спускавшихся почти до самой земли ветвей можно было попробовать перевести дух и собрать мысли в кучу.

— Уф… Добрался, —

Закрыв глаза, Ринат снова и снова начал прокручивать события последних дней. Недавнее покушение и убийство мюридов никак не хотели отпускать его. «Чего я тетешкался со всеми этими князьями и беками?! Письма писал, встречался, объяснял, что не получиться у них больше в шоколаде жить. Зачем, как младенцам разжевывал?! Хотел, как лучше, по-человечески. Думал, местные князьки все поймут и пожалеют своих соплеменников. Ха-ха-ха! Тысячу раз, ха! Кто в здравом уме откажется от той власти, что была у них в руках?! Ответ очевиден — никто!». Словом, его попытка договориться миром с богатой и влиятельной горской верхушкой провалилась. На все его потуги знать ответила незамысловато и просто — попыталась убрать его.

Те его наивность и глупость сейчас осознавались особенно остро. Пытаясь переустроить целый мир, он выбрал едва ли не наихудший из возможных сценариев. В этом месте и в это время лишь только сила имела значение. Сильного уважали, ценили, равнялись на него, прислушивались к его мнению, приводили в пример детям. Сила в свою очередь диктовала и все остальное:. «Договоры, компромиссы, объяснения, расшаркивания — все это мишура! Это для слабаков». Кавказ столетиями жил в условиях тяжелых природных условий, крайней нехватки плодородной земли, перенаселенности и внимании со сторону сильных соседей, что воспитывало особого человека. Это был чрезвычайно воинственный, вспыльчивый, сильный человек, с одной стороны, не признающий чужих авторитетов, а с другой, опутанный густой сетью жестких адатов. Такое противоречие становилось причиной множества трагедий, когда ссора из-за обычной курицы могла привести к кровавой вражде между двумя родами и длиться десятилетиями[5].

— Значит, понимаете лишь силу и жестокость? Будет вам сила и жестокость… Чего-чего, а этого добра я накопил немало, — шептал Ринат, скрипя зубами. — Еще взвоете…

Он хотел еще что-то добавить, но его ноздрей вдруг коснулся восхитительный аромат свежеиспеченного хлеба. Рот немедленно заполнила слюна. Недовольно забурчал живот, напоминая, что со вчерашнего дня у него во рту не было даже маковой росинки.

— Еда… — едва не застонал он, на дрожащих ногах пробираясь в сторону дурманящего запаха.

Где-то в зарослях силы его вновь оставили. Снова упал в траву.

Однако, его шевеления привлекли к себе внимание. Послышались осторожные шаги. Кто крался, время от времени замирая на месте и вслушиваясь в окружающие звуки.

— Ох ты… — охнул негромко мужской голос и тут же послышался звук вынимаемой из ножен шашки. — Это еще что за образина?

Ринат при этих звуках встрепенулся. Звучала явно русская речь, от которой он уже давно отвык.

— Станичники! Сюды идите! — громко закричал тот же самый голос. — Лазутчика спымал!

Через какое-то время лежавшего без сил Рината обступили люди. Сквозь полузакрытые глаза он видел остро пахнущие дегтем сапоги с небольшой гармошкой, темные шаровары, черкеска, ножны шашки.

— Какой это тобе лазутчик? Вона еле дышит. Того и гляди Богу душу отдаст, — добродушно рассмеялся мордастый казак, хлопая молодого казачка по плечу. — Исчо на одежку яго поглядите, станичники. Исподние штаны да рубаха на ём. Ни кинжала, ни бебута. Ен же от побоев весь синий. Вестимо, поколотили яго знатно. Пограбили, поди.