Полукровка
Шрифт:
Сумка стояла на тумбочке в прихожей. Оля с Володей сидели здесь же и ждали звонка.
– А как же мама с папой?
– Они не поедут, – ответил Володя. – Или ты сможешь им все это объяснить? Объяснить так, чтобы поверили, бросили все и помчались на край света?
– Надолго это?
– Я уже сказал, может, на год, может, на всю жизнь.
– От чего это зависит?
– От того, удастся ли мне как-то уладить эту ситуацию, – сказал Володя.
– А как ее можно уладить? – Оля отчаянно размышляла, но не находила решений. – Может быть, обратиться в милицию?
– Милиции даже я могу мозги запудрить, –
– Но они же не боги. Должен же быть кто-то, кто стоит над ними. Какие-то законы, в конце концов. Хоть что-то или кто-то, кому можно на них пожаловаться. Ведь не бывает такого, чтобы нельзя было никому пожаловаться.
Последняя фраза прозвучала настолько наивно и беспомощно, что Володя улыбнулся. Мягко, по-отечески, с потаенной горечью.
– Сплошь и рядом, – тихо сказал он.
От необходимости продолжать разговор его избавили аккорды «Тореадора».
Володя прошел на кухню, выглянул в окно. У подъезда светилась желтая крыша с шашечками. Вокруг вроде бы все было спокойно. Он вернулся в коридор, взял сумку, закинул на плечо и открыл дверь.
На площадке тоже обошлось без сюрпризов. Оля заперла квартиру, вызвала лифт. Володя молча покачал головой и кивнул на лестницу. Шли не торопясь, стараясь не шуметь. Но опасения оказались напрасными.
Их никто не ждал. Ни в подъезде, ни на улице. И это затишье его пугало. В такси он назвал адрес и попросил у водилы телефон. Набрал номер. В трубке раздались гудки. Долгое время никто не отвечал, и Володя начал было уже паниковать, когда раздался щелчок и безмерно уставший голос сказал:
– Алло?
– Мама, – с облегчением выдохнул он. – Мамочка, я уже еду.
Мама встретила тихая и покорная. Увидела расцарапанное лицо сына, но смолчала. Только тронула чуть дрогнувшими пальцами его щеку.
Оля поздоровалась, тоже тихая, как мышь. Женщины прошли на кухню. Володя нырнул в комнату, быстро переоделся. Дернул с верхней полки шкафа спортивную сумку, с которой в свое время мотался на тренировки, быстро побросал туда кое-какие вещи, документы, фотоаппарат. Раскурочил семейную кубышку, вытряхнув все деньги, что там были.
Вышел в коридор, но на полдороге к кухне остановился. Что говорить? Как говорить? Ольге он рассказал все без утайки, так было надо. На маму он все это вывалить не мог. Так было нельзя. Володя прислушался.
Оля с мамой тихонько переговаривались. Мама поила Ольгу чаем. Словно найдя в этом чаепитии что-то привычное, оставшееся от той жизни, которую она понимала. Нашла и хваталась за это, как утопающий за соломинку.
Володя собрал волю в кулак и вошел в кухню. Мама поставила чашку и перед ним. Села напротив и посмотрела ему в лицо в поисках ответов. Володя не торопился.
– Тебе надо пойти в милицию, – тихо сказала мама. – Они черт знает что подумали, когда ты убежал. Еще не хватало, чтобы они приняли тебя за убийцу.
– Наплевать, что они подумали, – сухо ответил Володя.
– Что происходит? – задала, наконец, мама вопрос, который уже сутки висел в воздухе.
– Я знаю, кто убил папу, – быстро проговорил Володя. – И еще я знаю, что нам нужно уезжать.
– Куда? – спросила мама.
– Как можно дальше.
– Ты с ума сошел, – голос мамы
зазвенел на грани истерики. – Я должна похоронить папу, и... и я не поеду никуда.– Поедешь, – отрезал Володя жестко. – Потому что я не хочу хоронить вас двоих.
– О чем ты говоришь? Кто убил папу? Что ты знаешь, скажи уже что-нибудь, наконец!
Мама выпалила все это чуть ли не на одном дыхании и уставилась на сына в ожидании ответа. Володя почувствовал себя зажатым в угол. Спас звонок в дверь.
– Я открою! – он вскочил и вышел.
Прежде чем открыть, посмотрел в глазок, чего никогда в жизни не делал. На площадке стоял Потапкин. И хотя Володя был уверен, что за дверью друг, рефлекторно приготовился к тому, чтобы бросить заклинание.
Кроме Андрюхи, на лестнице никого не оказалось. Володя впустил друга и закрыл дверь.
– Что происходит? – с порога спросил Андрюха.
– Вы сговорились, что ли? – устало выдохнул Володя, пожимая руку Потапкину. – На кухню пройди, расскажу. Сразу всем, чтоб лишний раз не трещать об одном и том же.
С кухни доносился тихий вкрадчивый голос Оли:
– Это секта. Володин отец был ее членом.
– Игорь? – ужаснулась мама.
– Нет, его настоящий отец.
Володя с Андреем вошли в кухню. Ольга замолчала. Андрей кивком поприветствовал женщин.
– Вовка, я расскажу? Или ты сам?
– Расскажи, – кивнул Володя и с благодарностью поглядел на Олю.
Она рассказывала практически все так, как происходило на самом деле. Только с ловкостью фокусника выбрасывала из повествования магические подробности. Не было джинна, не было магов, не было шакала-оборотня. Не было лишних опасных деталей прошлой ночи. Но была пугающая секта.
Володя слушал с благодарностью, чувствуя удовлетворение оттого, что ему не приходится ничего придумывать и привирать. И чувствуя неуместное немного счастье, ведь у него есть Оля. Пусть во многом еще девчонка, но уже женщина, которой можно доверить свой тыл. А прикрытый тыл – главное для мужчины.
Ольга закончила. Мягко, но настойчиво увела маму в комнату. Несмотря на протесты, убедила собирать вещи.
Володя остался наедине с Потапкиным. Тот сидел на табуретке и изучал синюшную традесканцию в горшке. Володя встал, прикрыл дверь и вернулся к столу.
– Сделал?
Андрей поднял с пола сумку, поставил на колени. Вжикнула молния. На стол шлепнулись несколько конвертов из плотного картона.
– Симки, – пояснил Потапкин. – Три номера. Зарегистрированы на моего соседа и двух его собутыльников.
– А если их тряханут, не сдадут?
– Брось. Они и так синячат по-черному. Все мозги давно пропили. И потом, я им за это дело в благодарность проставил. Причем столько, что завтра они и не вспомнят, откуда денег на бухло взяли.
Володя кивнул. Андрей снова запустил руку в сумку. На этот раз выудил два бумажных прямоугольника.
– Билеты на самолет.
Володя протянул руку. Пробежал глазами. Вскинулся:
– До Абакана? Андрюха, я же просил...
– Я знаю, что ты просил. Просто я подумал... Ты же знаешь, у меня дед год назад умер. Дом остался. Мать хотела продать, но я против. И дед там умер, и отец. В общем, неправильно это. Это Красноярский край. Село Ермаковское. От Красноярска пятьсот километров, от Абакана сто.