Получил наследство кот
Шрифт:
Он стоял на балконе долго, глядя на цепочки разноцветных огней, – до тех пор, пока не замерз. Потом вернулся в комнату, негнущимися руками закрыв на щеколду балконную дверь.
На следующее утро он позвонил риелтору. Продал громадную квартиру в тихом центре – как он и предполагал, за эти годы она взлетела в цене и теперь стоила целое состояние – и купил «двушку» на окраине, в зеленой зоне по соседству с парком. А оставшихся денег как раз хватило для того, чтобы открыть ветеринарную клинику.
Это было два года назад. За это время Звоницкий заочно, на коммерческой основе, окончил ветеринарный институт
Звоницкий крутил руль «Паджеро» и прикидывал, как вести завтрашний прием. Без помощника это будет трудновато… Но ничего, справился сегодня – справится и завтра. Одна операция назначена на четырнадцать ноль-ноль, а так ничего серьезного…
Глеб поймал себя на мысли, что превращается в трудоголика – надо же, постоянно думает о работе! Но клиника была его любимым детищем, так что это простительно. Волевым усилием он выкинул из головы мысли о работе и сосредоточился на сегодняшнем дне. Точнее, вечере.
Сегодня ожидалось то, чего в жизни Звоницкого давно уже не было, а именно праздник.
Бывший однокашник, Илья Стариков, пригласил на юбилей. Надо же, они не общались с институтских времен, а тут вдруг Илья Петрович вспомнил о бывшем друге… С чего бы это? Он ведь теперь никто, и взять с него нечего…
Поймав себя на мыслях из той, прошлой жизни, Глеб закусил губу. Скотина ты, Звоницкий! Так отвык от простого человеческого общения, что во всем ищешь подвох и скрытый смысл… а может, Стариков просто человек хороший и старых друзей не забывает! Однажды, еще студентами, они вместе везли в больницу мать Ильи, которой внезапно стало плохо, и Глеб бегал встречать «Скорую», потом скандалил в приемном покое, требуя, чтобы женщину не клали в коридоре, а отвезли в палату, и все-таки добился…
В общем, прием был назначен на восемь, и Звоницкий уже опаздывал. Квартира встретила его запахом вкусной еды и бодрым шумом телевизора. Он принюхался – кажется, это блинчики…
Скинул ботинки и прошел на кухню. Домработница Варвара Михайловна орудовала у плиты. В белоснежном фартуке она напоминала Глебу хирурга-виртуоза: блестящие лопаточки так и мелькали, ножи, казалось, сами по себе, как по волшебству, шинковали овощи и пахло упоительно.
– Варвара Михайловна, уважаемая! – позвал Глеб.
Домработница обернулась и, прижав руку к необъятной груди, воскликнула:
– Ах! Вы меня напугали!
Ритуал повторялся изо дня в день с небольшими вариациями. Обе стороны очень его любили и отказываться от него ни в коем случае не собирались.
– Добрый вечер, уважаемая Варвара Михайловна! – церемонно
поклонился Глеб.– И вам вечер добрый, Глеб Аркадьевич!
Домработнице очень нравилось «аристократическое» имя хозяина, и она произносила его с нескрываемым удовольствием.
– Варвара Михайловна, рискуя показаться невежливым, осмелюсь напомнить, что я предупреждал вас о своих планах на сегодняшний вечер, – слегка насмешливо произнес Глеб. Ему нравилось поддерживать игру в «аристократа» – в конце концов, кому от этого хуже? А у него в жизни так мало развлечений…
– Планы? – изумилась домработница и сдвинула очки на лоб. – Какие планы?
Звоницкий вздохнул. Ну вот, забыла! Так и знал! Глеб Аркадьевич так редко уезжал из дома, что домработница и сегодня выполнила привычный ритуал – явилась, чтобы приготовить ему ужин и завтрак на утро…
Если сказать ей об этом, бедняга страшно сконфузится и расстроится. Нет, пожалуй, придется принять удар на себя…
– Тысяча извинений, Варвара Михайловна! – стукнул себя по лбу Глеб. – Я совершенно забыл предупредить вас. Дело в том, что именно сегодня я не ужинаю дома.
– Как?! – потрясенно переспросила домработница, как будто Звоницкий сообщил, что срочно улетает на Луну.
– Приглашен на прием, – виновато улыбнулся Глеб. – Юбилей старого друга.
Домработница слегка покраснела и расстроенно оглядела блинчики, аппетитной стопкой покоившиеся на тарелке.
– А ваше волшебное блюдо я съем на завтрак, – поспешно проговорил Звоницкий. – Так что все в порядке.
– Но блинчики остынут! – возмущенно воскликнула Варвара Михайловна.
Глеб тяжело вздохнул. Домработницу он нашел через агентство два года назад. Тогда он был, мягко говоря, не в лучшей форме, не мог самостоятельно выполнять самые простые дела по хозяйству – к примеру, готовить он совершенно не умел, а убираться не мог, поскольку плохо видел. Тогда и появилась в его жизни добрейшая Варвара Михайловна.
Домработница – это было удобно. Работа занимала девяносто девять процентов жизни Звоницкого. Он до позднего вечера торчал в своей обожаемой клинике, и было необычайно приятно, придя домой, обнаружить вкусный ужин и чистую рубашку на завтра. Варвара Михайловна его более чем устраивала. Но иногда она начинала вести себя как заботливая тетушка. Обычно Глеб относился к этому с юмором, но сейчас едва не взвыл. Он и так уже опаздывал.
– Человек с двумя высшими образованиями найдет выход из любой ситуации. Я разогрею их в микроволновке, и они станут как новенькие. А сейчас мне пора, – произнес он, решительно накрыв стопку блинчиков тарелкой.
Глеб принял душ, по привычке стараясь не смотреть в зеркало. Собственная физиономия в шрамах оптимизма не прибавляла, и он научился бриться, глядя исключительно в глаза своему отражению. Зато после «того, что случилось», после нескольких операций и долгой реабилитации Глеб Аркадьевич здорово похудел и весил теперь столько же, сколько в молодости, чем втайне гордился. А с лысиной вообще решил вопрос радикально – в один прекрасный день пошел в парикмахерскую и побрился наголо. Правда, он сделался похож не то на Григория Котовского, не то на кого-то из советских маршалов – в те времена такие «прически» были в моде… ну и ладно! Зато удобно, не жарко и никаких проблем с прической.