Полное блюдце секретов
Шрифт:
Короче, до утра на одном бачке сидели, в цивильных костюмах. Перематюкались, злые, как собаки, в восемь звоним. Кукиш! Не открывает, притаился где-то в сортире, гадина.
С нами Серега Панкратов был, резкий парень, больше всех страдал. Прикидываем, как быть. Напротив пожарная часть. У черного четвертый этаж. Панкратов побежал договариваться.
Где-то через полчасика черный, довольный и гордый тем, что провел ментов, как детей, подходит к окошку с чашечкой кофе и сигаретой и видит неожиданную картинку.
Прямо к его окну приставлена пожарная лестница, и по этой лестнице
Мама! Бегом к двери: «Я сам, я сам, извините, звонка не расслышал, спал крепко, а можно на санкцию взглянуть?». Мы, как я говорил, не на обыск приехали, а поболтать. Но откуда бедняге знать, что у Панкратова на слово «санкция», произнесенное черным, весьма болезненная реакция? Особенно усугубленная вынужденной бессонницей.
Поэтическая, можно сказать, реакция – «Кулак в пятак». В общем, черный все нам поведал. Он, оказывается, всю жизнь ментов за лохов держал, потому и прокололся.
– Это все, конечно, замечательно, но сидеть на бачке до утра не в жилу. И пожарной части здесь поблизости нет. Да и знать бы наверняка, что он дома… Кроме того, ты улавливай разницу между ним и черным. На шалимовские презентации в «Невский палас» шушеру не приглашают. Лихо, однако, парнишка за полтора года приподнялся. Не всякий сумеет.
– Больше его нигде нельзя хапнуть? Может, он тут раз в месяц появляется?
– Есть какая-то «Ракушка», где его «тачка» подвешена. Я пробивал обычная коммерческая структура. Наверняка Шалим – «крыша».
– Так, может, прямо у Шалима и спросить, что за фраерок? У него ж прежде всего интерес.
– Я хочу сначала сам с парнишкой пошептаться. Поэтому и брать его надо по-тихому, без рекламы «Херши». А по-тихому и одного можно только здесь. Если дать ориентировку по городу, про нее через полчаса будут знать – все кто ни на есть, даже кошки подвальные. Хреново, время поджимает. Черт его знает, когда он тут нарисуется.
– А, тебе ж в отпуск скоро. Проставляться собираешься?
– Проставлюсь. Ладно, пойдем, поговорим с людьми. Вон, в той хате вроде ничего мужик живет, чекист по жизни, может, разрешит у себя посидеть пару деньков. И окна у него как раз по двор выходят, приготовиться успеем.
– Толку-то, Вовчик? У нас людей – ты да я. Сидеть в засаде – роскошь по нынешним временам. Тем более, скоро конец полугодия. Надо карточки из прокуратуры выбивать.
Занятие для настоящих мужей. Чак Норрис припух бы со своим карате.
– Поговорим с Музыкантом, еще кого-нибудь найдем. Люди – не проблема. Посвящать не будем. Их задача – хапнуть и доставить.
– Ну, тогда можно.
– Парень, кстати, резкий, бывший боксер, да и кто знает, что у него в башке. Очень уж необычная биография. Все, докуривай, пошли к мужику. Побольше пыли в глаза – и разрешит, никуда не денется. Главное, чтоб Игорек объявился.
– Держи, держи крепче, а то выпадет раньше времени. Давай быстрее.
– Тише! Чего орешь на весь дом? Все, я пошел. Жилет идиотский, под мышками жмет. А ты дистанцию
держи, главное.– Выдержу. Идет, идет, давай…
…Игорь закрыл машину, нажал на кнопочку сигнализации и устало направился к своему подъезду. Неделю его не было дома, он вернулся в город и мечтал сейчас только об одном – дотащиться бы до кровати и отоспаться, чтобы к утру быть свежим и бодрым.
Он не стал, по обыкновению, ставить машину на стоянку, решив бросить ее во дворе.
Перед выходом из тачки, он достал из миниатюрного тайника пистолет и переложил в карман. Дома тоже имелся тайник, сделанный им самим в толстом подоконнике. Так, на всякий случай.
Он зашел в тихий подъезд и начал восхождение по крутой лестнице старого дома.
Лифт давным-давно пришел в негодность, но даже когда он еще работал, Игорь предпочитал подниматься пешком.
Сверху спускался парень в мешковатой куртке с огромным тортом в руке. Парень придерживался за перила, потому что явно притупил свой вестибулярный аппарат изрядный дозой «Херши».
Игорь посторонился, прижимаясь к стене. «Скорее, скорее, пропускаю ведь».
Неуклюжий субъект все же зацепил его своим идиотским тортом, причем так неудачно, что веревка, стягивающая коробку, лопнула и кулинарный шедевр полетел под ноги.
Торт действительно был очень красивым. Игорю даже стало немного жаль парня, который, чуть не плача, присел на корточки и стал собирать разлетевшиеся по ступенькам кремовые цветы.
– Извини, мужик, но ты сам…
Он тоже присел, чтобы помочь. Хотя торт теперь можно было нести только в мусорный бачок.
Парень без перерыва бубнил под нос: «Во, бля, непруха…» – и рисковал покатиться по лестнице вслед за своим тортом.
Переляпавшись в креме, он полез в карман за платком. Игорь протянул руку за веревкой, но в эту секунду сильный толчок отбросил его – он даже не смог выпрямиться.
Локоть неуклюжего парня прижал шею к стене, а в переносицу уперся ствол пистолета.
Еще мгновение спустя кто-то слетел с третьего этажа, прижал коленом его руку к полу и защелкнул наручники.
– Мужики, вы чего?
– Тс-с! Производится экологически чистое задержание без выброса в атмосферу пороховых газов. Короче, милиция. Сплошное беззаконие.
– Ты извини, мужик, если что не так, – произнес второй. – Но береженого Бог бережет.
Лицом к стене, ноги врозь.
Игорь поднялся со ступенек. Наручники сковали запястья за спиной. Первый парень ловко ощупал его пиджак.
– О, какая штуковина. Смотри, Вовчик, ты как чувствовал. Давай-ка понятых, из любой квартиры.
Парень повертел в руках пистолет, затем снова положил его в карман Игоря.
– Ты пойми, старик, по закону надо с понятыми. Сейчас они подойдут, и мы изымем. Хорошо? А то ведь ты потом кричать будешь, что «пушку» тебе менты подсунули. Любите вы, коммерсанты, это дело. Ты, кстати, не дергайся, под «стволом» все ж. Боксер, значит? Я вот тоже люблю на виолончели поскрипеть иногда.
При чем здесь виолончель, Игорь не понял. Из квартиры вышли мужчина с женщиной, из-за их спин выглядывал второй парень.