Чтение онлайн

видеть

сторону тени

но я смотрю на нее, ищу глазами

я ее знаю

каждый день я без устали ее взращиваю

подкармливаю

и преуспел настолько

что теперь

когда я бреду вдоль стен

чудится, что моя тень поглотила город

После

встречи с обезглавленным бюстом генерал перестал играть в шахматы. Он никому не рассказал о том, что произошло в большом холле. Да и кому он может поведать о подобном? Ему кажется, что Дворец опустел. Шаги на мраморном полу разлетаются гулким эхом по коридорам, в которых генерал не встречает ни души. Словно Дворец обратился в призрака. Где они, все эти торопливые военные, чуть ли не бегом мчащиеся на звуки его поступи в большом холле? Генерал теперь избегает то помещение. Ему приходится его пересекать, но он смотрит в пол, а главное, никогда не поворачивает голову к нише, где восседает обезглавленный бюст из безжалостного камня, который следит за ним своим каменным взглядом — это точно, и тем не менее, повторяет себе генерал, он не сошел с ума, однако все равно чувствует тяжесть этого взгляда, словно затаившуюся угрозу, и он почти уверен: стоит повернуться к бюсту, как тот снова вырастет, увеличится, вырвется из мраморной оболочки, заполнит холл и раздавит его, маленького дрянного генералишку, раздавит своим весом.

Перемещения по холлу превратились в болезненное мучение, и генерал решил спать в большом кабинете, где в воздухе повисла сырость и пахло как перед дождем. Так, подумал он, не придется пересекать широкий, излишне пустой холл. Возможно, без этой пытки, совершающейся дважды за день, к нему вернется страсть к шахматам.

Генерал так глубоко погрузился в собственные мысли, в свои опасения и страх мрамора, что не заметил тишины, охватившей Город несколько дней назад. Бомбардировки почти прекратились, словно у солдат утратилась необходимая для сражений сила духа. Никто не известил генерала, даже его подчиненный, все менее и менее ревностный. Лишь отдаленный грохот по-прежнему раздавался, и шепот дождя не утихал ни на минуту: казалось, будто он растворил людей и оружие в бесформенном и хлипком тумане.

С тех пор как ревностный подчиненный перестал рапортовать, генерал утратил понимание, куда движется Отвоевание, — это нужно признать. Он также потерял всякий интерес к происходящему. Словно все то, что поддерживало его до сих пор — Победа, Высшая цель, защита Нации, — все это наконец явило свое истинное лицо, сущность карточного домика, иллюзорной и хрупкой конструкции, рухнувшей с первым порывом ветра. И снова мимолетный образ излишне серого, излишне расплывчатого полковника (это все по его вине) потревожил воображение генерала, который не мог не думать о прежних временах. Но и в этот момент ушедшая эпоха показалась ему такой далекой и смутной, словно он смотрел на воспоминания сквозь стекло, усеянное каплями дождя.

С тех пор как я приехал сюда

в этот туманный город

мне иногда кажется, что я наконец-то нашел

место

где могу осесть

с тяжелым багажом моего прошлого

последняя остановка

и лучшего места

не придумаешь

настолько эти призрачные края

похожи

на мою собственную тень

даже этот неутихающий дождь

кислотный дождь

растворяющий

рассвет заставляет себя ждать

все дольше с каждым утром

я поджидаю золотистый свет

золотистый — громкое слово, тут лучше

сказать

серый

сероватый

но это по-прежнему свет

это лучше, чем ничего

с каждым утром все дальше ждать

на пару минут запоздание

в потрескивании дождя

здесь бессолнечные края

похожие на мою душу

лучше места не придумаешь

а вы, мои тени, мои мученики

мои палачи

вы здесь дома

вам будет проще забрать меня

с собой

иногда с рассветом в утренней

серости

я с трудом вижу себя в зеркале

я сливаюсь со стенами

становлюсь почти

прозрачным

смутным, смутным, смутным

человек без плоти

неужели вы выпили всю мою сущность

длинными ночами

я бы поверил, что человек вроде меня

истязатель, палач, гонитель

ревностный исполнитель

специалист

носит отметину на лбу, на лице

стигмат убийцы

я еще помню, в те времена, когда

я еще спал

когда

вы еще не овладели

моими ночами

я смотрел на себя по утрам

в зеркало

и в то время свет казался

мне еще иногда

золотистым

я всматривался, выискивал в чертах

лица

пятно

изъян

клеймо истязателя

но нет

наоборот

каждое утро отражение было более гладким

более ровным

и только потом

я начал осознавать