Полина
Шрифт:
И пусть бы он так считал!
Вообще, я заметила, что всем взрослым нравится общаться с маленькими глупенькими девочками. Пьер слегка насмехался надо мной, слегка подтрунивал, в каждом его жесте, в каждой фразе было видно некоторое пренебрежение. Я даже это готова была вытерпеть. А потом, из-за какого-то глупого девчоночьего озорства, я взяла, да и ляпнула, кто я есть на самом деле. Сомневаюсь, что теперь Пьер относится ко мне иначе, чем все те, кто меня окружает. Иногда мне хочется просто поболтать с кем-нибудь, побаловаться, и – главное – перестать видеть вокруг себя подобострастные физиономии. Как же я устала от всего этого!
Я знаю, что некоторые девчонки
Сколько папа не пытается отучить меня от вспыльчивости, иногда всё-таки прорывается. Что делать, если уж у меня такой характер. Всеми силами пытаюсь исправиться, но не очень получается…
Действие моего дневника начинается на планете Веста-5. Если честно, это такое жуткое место, что даже представить себе невозможно. Я сразу подумала, что каникулы у меня начинаются – лучше не придумаешь. Точнее, думаю я это постоянно, с тех пор, как мне позвонили по телефону и сказали, что нужно срочно куда-то лететь. С этого момента всё у меня стало идти наперекосяк.
Ещё в пути, очутившись в новой каюте и получив доступ к своим личным вещам, я сразу же вывела на экран личного компьютера всю возможную информацию о Весте-5 (у меня на квазодиске загружен полный вариант галактической энциклопедии). Всё, что я узнала, ввергло меня в уныние.
Местное название Весты-5 – Цитрея. У меня это сразу вызвало смутные ассоциации с лимоном. Не знаю, почему, скорее всего это "цитр" – это в переводе с латыни что-то, связанное с лимоном. Освоение Цитреи началось около 2050 года, при первой волне эмиграции. Планета пережила все колониальные болезни, самой главной из которых было требование независимости от Земли. Это было выражено в ультимативной форме двенадцать лет назад, и настолько резко, что между двумя планетами чуть не вспыхнула война. Всё обошлось мирно. Благо, космические войны – это очень редкое явление, они требуют слишком много средств.
Цитрея имела достаточно природных ресурсов, чтобы прокормить своих обитателей и даже что-то отправить на экспорт на ближайшие планеты – но не больше. После получения независимости Веста-5 начала резко отставать в техническом развитии. Это была классика развития обычной планеты, вышедшей из-под юрисдикции Земли. Механизмы ломались, не хватало людей, чтобы их чинить, а новые закупать было дорого. Как любая планета с хорошим климатом, Цитрея относилась к разряду аграрных, поэтому большинство поселенцев были фермерами. Они бросали трактора, косилки, комбайны и переходили на более простые – косы, плуги и тому подобные средневековые орудия труда. Уровень развития постепенно понижался, приближаясь к феодальному.
На социологических сайтах я видела ролики о таких планетах. Жуткое зрелище. Особенно по сравнению с Землёй.
Успокаивает только одно: на Цитрее упадок только начинался.
Перейду
непосредственно к событиям сегодняшнего дня.Про Пьера больше писать не буду. Почти уверена, что мы с ним больше никогда не встретимся. Достаточно того, что он меня привёз по написанному папой адресу, я сказала ему, что мой папа – Сенатор, и этим будто подвела большую жирную черту под нашей дружбой. Жаль. Он мне как раз оставил свой номер телефона, только вот я по нему звонить даже не собираюсь…
У моей сумки сломались колёсики. Сразу два. Это было достойным окончанием неудачной поездки. Хорошо, что всё это случилось уже тогда, когда я находилась в нескольких шагах от нужного дома. Точнее, тогда я ещё только полагала, что приехала правильно, но не была до конца в этом уверена. Я наспех нацарапала на листике бумаги адрес под диктовку незнакомого человека, кто знает, вдруг он ошибся в какой-нибудь мелочи вроде номера дома? Или где-нибудь в другом полушарии есть ещё один город Жарденроз, где меня кто-нибудь ждёт…
Понимаю, это звучит абсурдно: отправить своего ребёнка на отдалённую планету с кусочком бумажки в руке. Но папу можно понять: он меня просто-напросто спасал. В самом пошлом смысле этого слова.
То, что новоявленные родственники никакого понятия о моём приезде не имели – в этом я была почти убеждена. Необходимость долгих и запутанных объяснений энтузиазма мне тоже не прибавляла. Поэтому можно представить, о чём я думала, влачась по аккуратной асфальтовой дорожке к крыльцу, которое возвышалось вдали словно трон какого-нибудь древнего правителя. Сломанную сумку я оставила около калитки. Катить её я кое-как могла, но протащить просто так – это было выше моих сил. С обоих сторон дорожка была усажена пышным кустарником с большими розовыми цветами. Крыжовник? На Земле у него цветы гораздо меньше. Впрочем, почти все земные растения в условиях, отличных от земных, мутируют почти до неузнаваемости.
Прямо посреди дорожки лежала пластиковая лейка без носика. Я аккуратно обошла её. Жуткий бардак! У нас дома предметы садового инвентаря никогда под ногами не валяются.
Палисадник стал чуть ниже, я остановилась и приподнялась на цыпочки, заглядывая в глубину сада. Ветхий сарайчик, рядом – плазмоцикл, довольно потрёпанный, но, похоже на ходу; несколько скамеек, стоящих друг напротив друга; нечто, похожее на беседку; качели. Ничего интересного. Я пошла дальше.
И тут из кустов, прямо мне под ноги выкатился робот. Небольшой, размером с ладонь.
– Здравствуйте, – густым басом поздоровался он. И уехал обратно. Я успела заметить только тоненькие усики антенн и глаз на конце гофрированной трубки.
Любого человека можно испугать простым похлопыванием по плечу, нужно только застать его в том месте, где он, по собственному глубокому убеждению, находится один. Это называется эффектом неожиданности.
Я испытала это на себе. На Земле с такими роботами балуются дети. На любой другой планете, держащейся в русле современной цивилизации, подобные игрушки тоже не редкость. Но здесь…
Я некоторое время смотрела в то место, куда исчезло механическое устройство, и, когда потревоженная им трава перестала качаться, двинулась дальше. Теперь я уже внутренне была готова ко всяким сюрпризам. Эта моя готовность оказалась очень кстати.
Только я взошла на крыльцо и подняла руку, намереваясь постучать, как дверь распахнулась. На пороге возникла женщина необъятных размеров. Я даже сделала шаг назад, то ли от неожиданности, то ли чтобы разглядеть её полностью. Она была в цветастом платье и в крохотном (по сравнению с её фигурой) фартуке.